Вечная мерзлота, хищники и забытая чума: Ответ на глобальные биориски

Вечная мерзлота, хищники и забытая чума: локальный ответ на глобальные биориски

Иллюзия безопасности, о которой мы говорили в контексте американских лабораторий и искусственного интеллекта, имеет свое, весьма осязаемое продолжение на российской земле. Пока мировые СМИ пугают обывателей нейросетями, генерирующими геномы вирусов, в Якутии тает вечная мерзлота. И этот процесс превращает глобальную дискуссию о «большом биотехе» в суровую региональную реальность.

Какое отношение наш северный регион имеет к проблемам высокотехнологичных биолабораторий? На первый взгляд — косвенное. Однако специфичная угроза здесь существует, и она связана с антропогенным воздействием на криосферные ландшафты, климатическими изменениями и, как ни странно, регулированием численности «санитаров леса», которые веками служили естественными утилизаторами биологической опасности.

Спящие споры и тающий лед

На территории Якутии зафиксировано 285 официальных сибиреязвенных захоронений (скотомогильников) в 26–30 районах. Ссылка: https://ria.ru/20180312/1516150221.html Ссылка: https://ria.ru/20190514/1553456412.html Последний случай заболевания здесь был зарегистрирован в 1993 году в Мирнинском районе. Бактерии «Bacillus anthracis»способны сохранять жизнеспособность в почве более 100 лет. Казалось бы, глубоко промерзшая земля Якутии — лучший в мире природный сейф. 

Но климат меняется. «Риск таяния скотомогильников действительно очень велик, при этом неравномерен: где-то риск нулевой, а где-то всё может происходить очень быстро, — отмечает климатолог Алексей Кокорин. — Все прогнозы говорят о том, что будет всё более глубокое летнее протаивание вечной мерзлоты по всей полосе, начиная от Архангельской области до Якутии, Колымы и Южной Сибири». Ссылка: https://ria.ru/20180312/1516150221.html

Проблема не только в статичном потеплении. Происходит быстрое вытаивание термокарста — подземного ледяного слоя. Увеличиваются весенние паводки, и реки размывают берега вместе со старыми кладбищами и скотомогильниками. «Наши предки часто хоронили животных на высоких берегах рек, а сегодня подмыв берегов идет гораздо быстрее, — поясняют эксперты центра «Антистихия». — Реки подмывают скотомогильники и старые захоронения людей, умерших от сибирской язвы. Ссылка: Там же. Ситуация с учетом этих объектов тревожная. Точные координаты известны лишь для 77 захоронений — именно они сейчас ставятся на строгий кадастровый учет. Остальные 208 находятся в труднодоступных местах, известных лишь по старым архивным описаниям. При этом ученые Якутского НИИ сельского хозяйства предполагают, что реальное число могильников, основанных на данных с 1843 года, может превышать 1,4 тысячи. Многие из них не нанесены ни на одну современную карту.

«Санитары леса» и новые угрозы

В этой экосистеме есть еще один критический фактор — хищники. В природе медведи, волки и росомахи традиционно выполняли роль «санитаров леса», утилизируя павший от болезней скот и не давая спорам выйти на поверхность. Однако антропогенное воздействие и изменение климата нарушают этот баланс. 

При таянии мерзлоты и эрозии берегов старые скелеты животных оказываются на поверхности. Если в этот момент естественные популяции хищников сокращены или вытеснены из-за деятельности человека, некому «перехватить» биологический материал. Более того, строительство инфраструктуры (дорог, трубопроводов, добывающих предприятий) в зоне таяния мерзлоты создает новые каналы распространения. Техника, проехавшая по размытому участку со спорами, может перенести их на десятки километров.

От «белого порошка» к тающему грунту

Возвращаясь к глобальной проблеме: в США паникуют из-за того, что ИИ может подсказать, как собрать вирус в гараже. В Якутии же природа сама, без всяких нейросетей, начинает вскрывать природные «склады» патогенов. 

Цикл «паника и пренебрежение», характерный для американской биобезопасности после атак 2001 года, зеркально отражается и здесь. О проблеме таяния мерзлоты и скотомогильников активно говорят после каждой аномально теплой зимы или после вспышек в других регионах (например, на Ямале), но системная работа по инвентаризации всех 1,4 тысячи предполагаемых точек риска требует колоссальных ресурсов — от вертолетной техники для заброски в тундру до сложных лабораторных анализов. 

Глобальная биобезопасность сегодня — это не только охрана периметра лабораторий уровня BSL-4 и написание этических кодексов для программистов. Это и скучная, тяжелая работа в якутской тундре: забивание свай под новые скотомогильники выше уровня возможного паводка, тотальная вакцинация 100% сельхозживотных и пересчет старых костных останков, которые мерзлота больше не желает хранить. 

Пока мы смотрим на экран, где нейросеть рисует геном, вечная мерзлота тает. И этот физический процесс требует куда большего внимания, чем самые продвинутые алгоритмы. Ссылка: https://ria.ru/20230324/sammit-1860399084.html

Справка по свежей статье в журнале Nature от 5.10.2026: Иллюзия безопасности: почему мы боимся нейросетей, но забыли про белый порошок

Мир охвачен паникой перед рисками искусственного интеллекта. Политики, ученые и журналисты с придыханием обсуждают нейросети, способные сгенерировать чертежи нового вируса. Но я не могу отделаться от мысли о другой, куда более осязаемой уязвимости, с которой Соединенные Штаты столкнулись ровно 25 лет назад. 

В 2001 году, на фоне теракта 11 сентября, нация пережила первую за десятилетия атаку биотеррористов. В редакции СМИ во Флориде и Нью-Йорке, а также в офисы политиков в Вашингтоне начали приходить конверты с белым порошком. Внутри был сибирская язва (Bacillus anthracis). 

Быстро стало ясно: 22 случая легочной сибирской язвы, унесшие пять жизней, не были случайностью. Это была спланированная диверсия. Расследование ФБР, получившее кодовое название «Америтракс», показало, что споры могли происходить из лаборатории Армии США. Главный подозреваемый, микробиолог Брюс Айвинс, умер до предъявления обвинений. Но главным уроком той осени стал не поиск виновного, а вскрывшийся разрыв: между годами подготовки к биологической угрозе и хаосом, который наступил, когда она стала реальностью. 

Спустя четверть века я с горечью констатирую: страна не стала лучше готова. Хуже того, мы наступаем на те же грабли. Внимание к одной угрозе сегодня идет в ущерб всем остальным. Зацикливаясь на раздутых в медиа биорисках, связанных с ИИ, мы игнорируем системные дыры в безопасности, которые никуда не делись. 

Технологии ушли вперед, а контроль — нет

С 2001 года доступ к мощному биотехнологическому оборудованию стал повсеместным и дешевым. Настольные синтезаторы ДНК позволяют исследователям печатать генетические цепочки прямо в частных лабораториях, минуя коммерческих поставщиков с их проверками безопасности. Появились полностью автоматизированные «облачные лаборатории», где эксперименты можно ставить удаленно. 

Это ускоряет научный прогресс, но делает невозможным тотальный контроль. Частная лаборатория может легко обойти требования, предъявляемые к федеральным грантам, и биобезопасные проверки, которые используют коммерческие фирмы. Искусственный интеллект лишь усугубляет этот дисбаланс. Он снижает порог необходимых «молчаливых знаний» — того неуловимого опыта, который раньше отделял теоретика от практика. ИИ способен оптимизировать последовательность патогена на экране за секунды и подсказать, как обойти защитные механизмы организма. 

Однако, как справедливо заметила биолог Барбара Дель Кастелло из исследовательской организации RAND, ИИ может нарисовать монстра, но чтобы оживить его, все равно придется пройти через физические и операционные узкие места. Цифровой код не превратится в вирус сам по себе. 

Решение лежит в плоскости жесткого государственного регулирования, независимого надзора и встроенных «предохранителей» в самих алгоритмах. Добровольные обещания индустрии здесь не работают. Но даже без помощи нейросетей регулировать двойное назначение в биологии всегда было пыткой. 

Американские биологи сегодня живут в состоянии постоянного регуляторного хлыста. В 2025 году администрация Дональда Трампа приказала приостановить исследования так называемой «повышенной функции» (*gain-of-function*) для патогенов с пандемическим потенциалом. Спустя несколько месяцев правила сменились на противоположные, создав путаницу: семь типов опасных исследований, ранее бывших на пересмотре, теперь запрещены outright, а ученых заставляют оценивать риски любой работы, которая может «значительно угрожать» людям. 

**Паника, пренебрежение и забытые уроки**

Пандемия COVID-19, даже будучи естественным природным явлением, вскрыла ровно те же проблемы, что и рассылка сибирской язвы: провалы в бионаблюдении, неумение управлять общественным страхом, хрупкость цепочек поставок и нехватку кадров. 

За эти годы США вложили миллиарды в биозащиту, создав Национальный центр анализа и противодействия биологической обороне и расширив глобальную сеть мониторинга Пентагона. Число лабораторий максимального, четвертого уровня биобезопасности (BSL-4) в мире с 2001 года удвоилось и достигло 51 в 27 странах. 

Но парадокс в том, что чем больше строится легальных сверхзащищенных бункеров, тем шире становится серая зона. В 2022 и 2026 годах власти Калифорнии и Невады случайно наткнулись на частные, никем не регулируемые биолаборатории, где хранились патогены. 

Еще одна иллюзия — наша способность к биоатрибуции, то есть определению источника вспышки. Несмотря на успехи в судебной генетике, процесс расследования остается фрагментированным и зависимым от политического консенсуса. Геополитическая напряженность и дезинформация, как мы видели на примере споров об истоках SARS-CoV-2, делают технический поиск истины практически невозможным. 

В этих двух событиях — конвертах с белым порошком 2001 года и глобальном карантине 2020-го — прослеживается один и тот же порочный цикл: паника, за которой следует полное пренебрежение. Правительства заливают систему деньгами, пока морги переполнены, но как только кризис отступает, системные проблемы устойчивости откладываются в долгий ящик. 

Мы тратим интеллектуальный капитал на футуристические сценарии восстания машин, создающих чуму. Это удобный страх — он абстрактен и требует лишь написания новых этических кодексов для софта. В то время как настоящая, неприглядная уязвимость остается прежней: это тысячи неучтенных частных лабораторий, бюрократическая неразбериха, отсутствие координации между ведомствами и наша неспособность наладить базовую, скучную, но жизненно важную биобезопасность. 

Пока мы смотрим на экран, где нейросеть рисует геном, мы рискуем снова пропустить человека с обычным бумажным конвертом. И этот конверт будет вполне реальным.

***

*Примечание: Текст представляет собой авторскую публицистическую переработку материала, опубликованного в журнале Nature (doi: https://doi.org/10.1038/d41586-026-03135-7).*

Пользуйтесь электронной версией «Энциклопедии Якутии» от Академии наук РС (Я): https://opac.nlrs.ru/enc/

Сайт Академии наук Якутии: https://as Yakutia.ru/

Официальная информация Министерства образования и науки РС (Я): https://minobrnauki.sakha.gov.ru/

Подписывайтесь на каналы и социальные сети Академии наук Якутии:

https://rutube.ru/channel/24490370

https://vk.com/public217206078

https://t.me/AkademyRepSakha