Андрей Юргин — 30 лет в строю

В 2023 году Службе спасения РС (Я) исполняется 30 лет. За это время был пройден большой путь становления организации. Сейчас спасателей почти две сотни человек, у них есть филиалы во многих районах республики, они укомплектованы современной спецтехникой облегчающей их труд и расширяющий возможности. Но 30 лет назад, первыми гордое имя спасателей примерили на себе всего четыре человека, среди них был и Андрей Юрьевич Юргин, спасатель международного класса, заслуженный спасатель Республики Саха (Якутия), заместитель начальника управления поисково-спасательных работ и ликвидации чрезвычайных ситуаций на акваториях ГБУ  РС (Я) «Служба спасения РС (Я)».

От профессионального парашютиста до спасателя

Родился я в Якутске. Учился в 25-й школе. В 1963 году моя бабушка уехала в г. Брянск. После 8-го класса меня родители отправили к ней. Она была инвалидом. Поступил там в ПТУ, помогал бабушке и увлекся парашютным спортом. Тогда мне было 15 лет. Всё свободное время проводил в аэроклубе на тренировках, там же подрабатывал зимой кочегаром, летом сторожем на аэродроме.  В первый год выполнил 32 прыжка с парашютом, во второй год 168 прыжков, а затем уже и двести и триста бывало в год. На третий год меня пригласили в сборную страны по парашютному многоборью.

Парашютное многоборье включает в себя одиночные и командные прыжки на точность приземления, плаванье на 100 метров, стрельбу без упора и кросс на 3 километра.   

Мы прыгали с 1000 метров и должны были попасть в точку размером 3 сантиметра. На земле был начертан круг диаметром 10 метров а посередине лежит электронный блин фиксирующий отклонение от центра   с шагом в 1 см. Вот так мы и тренировались. Это были 80-е годы. Мы молодые парни, хотели после учебы поехать служить, но нас не пускали. У нас прямо на личном деле в военкомате было написано «Член сборной СССР» и нас не брали. Вначале еще двоих парней забрали служить в Афган, но после того, как одного из них ранило, дорогу нам закрыли. Но мне все же к 19,5 годам всеми правдами неправдами удалось «убежать» в армию. Меня взяли в танковые войска, человека который к тому моменту имел уже 650 прыжков (смеется).   

После армии я вернулся домой в Якутск, в первое время устроился работать в Газпром. Ждал когда при ДОСААФе откроется авиационно-спортивный клуб. Дождался через полгода. Пришел к только что назначенному начальнику и спрашиваю: «Возмешь?» и меня взяли. Стал первым инструктором.

Там я проработал 10 лет. Но после развала Советского Союза начался хаос. ДОСААФ то работал, то не работал. Тогда меня пригласил к себе тогдашний председатель обкома ДОСААФ Сергеев Филипп Петрович и рассказал, что создаётся новая организация — МЧС России в нашей республике и им нужен парашютист-инструктор. Я в тот же день перешел туда переводом, и вот уже 30 лет я здесь работаю, правда, название учреждения менялось несколько раз.   

Обучение и первый выезд

В начале нас было только трое.  Начальник и два спасателя но потихоньку начали набирать людей. К концу 1993 года нас было 6 спасателей на всю Республику. Все были специалистами в своей области. Вначале мы все обучались друг у друга, проходили слаживание. Я отвечал за обучение по десантной подготовке. В то время все было проще. У меня было много знакомых в ДОСААФе и Авиалесохране, они спокойно давали нам парашюты и мы учились прыгать. Даже с вертолетами и самолётами проблем не было. Это потом всё стало за деньги.

Вот так и образовался наш основной костяк. Параллельно шел набор новых сотрудников, набирали их, смотря в первую очередь на психологическую устойчивость и физические данные. Также шло и материально-техническое укомплектование отряда. Нашим первым транспортом был ГАЗ-66, который я сам пригнал из Хабаровска, затем оттуда же пригнали КАМАЗ-4310 «Сайгак». Почему это я их пригонял? Потому что только у меня были права с категорией С (смеется). Также появился УАЗ-469 и санитарка. На УАЗике ездил тогдашний начальник Прокопий Прокопьевич Кириллин. А на санитарке «Тамарке», как мы ее ласково называли, за рулём ездил я. Вообще, все наши первые машины имели свои имена. Но потом их стало слишком много, в именах стали путаться.

Наш первый серьезный выезд на поисковые работы был в 1996 году. Это было сложно… Поздно вечером в селе Ожулун Чурапчинского улуса загорелось общежитие местного СПТУ. Двери оказались заблокированы, на окнах решетки. В общем на месте пожарища нами были найдены даже не тела, а останки тел 17 юношей и девушек. 

Так и начались наши рабочие будни. Пришла заявка, прыгаем в «Тамарку» и вперед. 

Спасатель своего рода следователь

Алгоритм действия спасателей у нас прописан. Заявители в первую очередь должны обращаться в полицию, они в свою очередь после проведения первичных следственных действий могут отправить заявление уже нам. Вот тогда мы и начинаем действовать. Но в жизни бывает иногда все по другому. Если скажем пропали в лесном массиве дети либо старики, то мы начинаем поиски сразу же, не ожидая бюрократических проволочек. Там каждая минута важна.

Поиски начинаются, так сказать, со следственных действий, опрашиваются родные друзья, люди которые могут знать хоть какую-то информацию о человеке. Определяется квадрат, характер поисков и много чего еще. Это все требует большой аналитической работы. У пропавшего человека нет единого психологического портрета, нет такого, что человек пойдет именно в какую-то сторону или будет сидеть на месте. Все индивидуально. Но есть один момент, который мы заметили за годы работы, это касается в основном детей — после нескольких дней проведенных в лесу, они начинают прятаться от людей.

Случай был. Девочку искали. Она уже четверо суток в тайге была. Я был руководителем поисков. Дело было в Верхневилюйском улусе. Там ищем, тут ищем, где-то находим следы, но самой девочки все нет. Я по карте смотрю, в этом квадрате она точно должна быть. И решил вызвать вертолет. Звоню в Якутск «поднимайте вертолет», говорю. Вертушка вылетела. Пролетели над тем квадратом, где она по моему мнению должна была находится, а ее нет. Думаю, «как так, должна же быть». Решили второй раз пролететь там же. Увидели ее на открытом участке, приближаемся, а она со всей дури понеслась в сторону леса, ребята молодцы, хорошо сработали, вертолет быстро приземлился, и мы смогли ее догнать у самой опушки. Таких случаев много было. Самый известный подобный случай был с Кариной Чикитовой, которая 12 дней провела в лесу. Она от нас пряталась, в камышах сидела, когда мы ее нашли. Дети начинают даже от родных людей убегать. Психологи так до конца и не разобрались, почему так происходит.   

Охотники, рыбаки, грибники, оленеводы

У нас работа, можно сказать, поделена на сезоны. Зимой и перед паводком у нас затишье. Выезды случаются редко. А вот с мая начинается: сначала охотники, которые едут в самые непроходимые места, выбираются на острова, которые постоянно затапливает, рыбаки, которые решили половить рыбку прямо во время прохождения льда, затем и пострадавшие от самого паводка, потом ягодники, грибники и снова охотники, уже осенью. И так по кругу, каждый год.

Отдельно здесь стоит упомянуть жителей северных районов. Бывают и курьезные случаи. Был у нас один «постоянный клиент». На протяжении двух лет нам приходилось его «вызволять». В первый год он уехал в тундру на пару месяцев, с родными на связь не выходил. Они в свою очередь начали его поиски, вышли на нас. Говорят он должен находится вот в том районе, отправьте за ним вертолет. Мы и полетели. Нашли человека в полном здравии. Он там бивни добывал, рыбачил, охотился, в общем никакой помощи ему нужно не было. Но что делать, вернули его обратно в семью. На следующий год ситуация повторилась. Мы в начале отказывали, но нас завалили письмами, подняли шум, пришлось лететь, а там вся та же картина маслом, человек отдыхал душой и телом.

Случаи когда человека не находят или находят только тело бывают редко, но иногда случаются. Как-то поступил вызов — оленевод пропал в районе села Учугэй Оймяконского улуса. Вылетели мы самолетом до Теплого Ключа (Томпонский район), оттуда на вертолете до Учугэйэ, затем пересели на кузов Урала. На улице под минус 40, ехали всю ночь пока дорога не кончилась. Оказалось что там была лавина. Весь следующий день ушел на то чтобы переехать через горную речку и пробиться к горе через лес. На следующий день устроили табор в подножии горы и отправили разведгруппу. Они нашли следы человека. Оказалось, что он прошел по краю снежной массы, спустился в распадок и его накрыла та лавина, которую он сам и подрезал. Высота лавинной массы была примерно 4 метра. С утра следующего дня начали поисковые работы. Выстроились цепью и начали каждые десять сантиметров прощупывать с помощью длинных щупов. Им протыкаешь снег до конца и крутишь, чтобы найти хоть какие-то следы. Нам крупно повезло, Илюха, почти сразу вытащил с помощью щупа волосинку от варежки. Целый день ушел на чтобы откопать бедолагу. Еще два дня спускали. И вот на всю операцию ушло дней десять, из которых шесть дней на дорогу. Там еще хорошо, что мы примерно знали в какой стороне искать, местные люди нам направление дали.

Вот еще один случай. Пропало два человека в районе Белой Горы. Зима, пурга. Мы там точно 10 дней жили в палатках. Там тоже была лавина, целых две штуки. Прощупали обе этих лавины от начала до конца. Ничего не нашли. Поиски прекратили. А весной одного из них нашли. Мы, оказывается, все эти дни рядом с ним проходили. Ему стало плохо с сердцем он сел рядом с камешком, а затем его снегом занесло. А мы каждый день рядом с этим камешком ходили на поиски. А другого так и не нашли.

Бывают и истории с счастливым концом, когда будто бы и надежды никакой не осталось. Опять пурга, вертолет поднять не можем. Пропало несколько человек на буране. После нескольких дней безуспешных поисков, когда уже и надежды не осталось смогли их найти живыми и относительно здоровыми. Вообще жители севера очень хорошо умеют выживать в таких экстремальных ситуациях.   

Новые филиалы, новая техника

У нас за последние три года произошли большие перемены в лучшую сторону. Открылись новые филиалы в Ленске, Нюрбе, Чурапче, Ытык-Кюёле, Верхоянске. Со следующего года еще обещают увеличить штатную численность в филиалах. Сейчас там по пять человек, что, конечно же, мало. Один начальник и четыре спасателя. Из них один в отпуске, один должен на трубке сидеть, и всего два свободных человека получается. А вот когда их будет 10 человек, то это уже полноценный отряд. Нас 30 лет назад было столько, на всю республику (смеется). 

Новой техники много появилось, это и различные вездеходы, квадроциклы и, конечно же, беспилотники. Эти маленькие квадрокоптеры, которые спокойно может носить с собой один человек увеличил нашу эффективность в несколько раз. Один спасатель сейчас может охватывать гораздо большие площади поисков, чем раньше. И это очень радует. Наши ребята из филиалов тоже прошли обучение и получили допуска по управлению ими. Теперь нам не нужно вести громадные беспилотники самолетного типа в отдаленные районы, справляются силами местных.

Вообще в плане материально-технического обеспечения стало гораздо все лучше. Это касается даже формы, раньше у нас у всех была форма в разнобой, так как покупалось все впритык, а сейчас у нас есть запасы. Единственное, мы отказались от парашютов, сейчас мы переключились на беспарашютное десантирование. Парашюты стали слишком дорогим удовольствием, да и нет сейчас в них таковой надобности. Вертолет может сесть практически, где угодно, а если уж совсем не получается, то используем верёвки, с их помощью можно произвести десантирование с 40 метров в любом месте. Так что проблем нет.