Академия наук с прискорбием сообщает…

Памяти коллеги

Глубокоуважаемые коллеги, родные и близкие! Академия наук Республики Саха (Якутия) с прискорбием сообщает, что 24 сентября 2026 года ушла из жизни выдающийся российский ученый, доктор исторических наук, доктор исторических наук, этнограф, Заслуженный деятель науки РС (Я), проницательный и оригинальный исследователь культуры народа саха

Романова Екатерина Назаровна

Ее уход – невосполнимая утрата для отечественной гуманитарной науки – северной этнологии и антропологии. На протяжении десятилетий Екатерина Назаровна возглавляла Центр этнологических исследований, Центр интеллектуальной истории и культуры ИГИ и ПМНС СО РАН, являлась соруководителем Лаборатории комплексных геокультурных исследований Арктики.

Научное наследие Е.Н. Романовой составляет золотой фонд якутоведения и мировой северной антропологии. Она автор более 300 научных работ, получивших признание в России и за рубежом, а также двух фундаментальных монографий: «Якутский праздник Ысыах: истоки и представления» (1994) и «Люди солнечных лучей, с поводьями за спиной» (1997).

В 1987 году она защитила кандидатскую диссертацию, посвященную главному празднику якутской традиции – Ысыаху, а в 1999 году – докторскую диссертацию на тему «Мифология и ритуал в якутской традиции». Являясь ярким представителем российской этнографии, она внесла неоценимый вклад в изучение мифологии, символической антропологии, шаманизма и этносемиотики коренных народов Север-Востока России.

Коллеги навсегда запомнят Екатерину Назаровну как мудрого наставника, воспитавшего плеяду исследователей, и человека высоких моральных принципов. Светлая память о ней, ее научном предвидении и душевной щедрости останется в сердцах благодарных последователей.

Выражаем глубокие соболезнования семье и близким покойной. Скорбим вместе с вами.

Президиум Академии наук Республики Саха (Якутия)

***

Предлагаем одно из последних выступлений Екатерины Назаровны от 21 июня 2026 года и неформальные рефераты трех ее занимательных научных работ:

Романова Е. Н. Традиционные знания северных тюрков-саха о природе в контексте «чувствующей экологии» (реальность и символическое пространство) / Е. Н. Романова // Арктика XXI век. 2025. № 3(41). С. 80-93. DOI 10.25587/2310-5453-2025-3-80-93. Ссылка: https://www.arcticjournal.ru/jour/article/view/231 

Дыхание вечной мерзлоты: как древние якуты читали погоду и почему их знания нужны нам сегодня

Представьте себе мир, где нет метеорадаров, спутниковых карт и приложений с прогнозом осадков. Мир на краю земли, в сердце Якутии, где ошибка в предсказании погоды означает гибель скота от бескормицы или провал охоты под хрупким весенним льдом. Именно здесь веками существовала уникальная система выживания, которую современный научный язык называет «чувствующей экологией».

Доктор исторических наук Екатерина Романова посвятила одно из своих последних исследований тому, как северные тюрки-саха умели не просто жить в криолитозоне, но и вести диалог с ее суровой природой. В своей статье для журнала «Арктика XXI век» она доказывает: мифология календарного времени у якутов была не сказкой, а жестким поведенческим кодом, который регулировал отношения человека с окружающим миром.

Деревянный архив дьыллытов

В традиционной культуре саха существовали свои синоптики – дьыллыты. Это были люди, которые десятилетиями вели наблюдения за климатом без единой цифры термометра. Их главным инструментом служили деревянные четырех- или шестигранные палочки (дъыл маhа) длиной в аршин. Каждый такой брусок фиксировал один конкретный год со всеми его метелями, засухами или паводками. У опытных стариков такие коллекции доходили до сотни штук.

На основе этих деревянных архивов и фольклорных песен они строили прогнозы. Календарные песни о смене времен года делились на девять частей: от первого клекота орла, очищающего гнездо от снега, до появления зелени и кукования кукушки, которая выступала хронометром лета. Для народа саха природа никогда не была мертвым фоном. Она дышала: существовало понятие «дыхание земли» (сир тыына) и «дыхание воздуха» (халлан тыына). Гроза, ветер или заморозки воспринимались как импульсы живого организма, на которые нужно правильно реагировать.

Магия камня-сата и шаманские нити Вселенной

Когда природных ритмов было недостаточно, вступала в дело метеорологическая магия. Центральной фигурой здесь выступал шаман, а одним из самых загадочных инструментов был камень сата – безоаровый конкремент, найденный в желудке лошади, лося или глухаря. Этот прозрачный, похожий на человечка камень хранили в строжайшей тайне, завернутым в беличью шкурку. Если показать его солнцу, он «умирал», теряя силу. С помощью сата охотники могли вызвать бурю, чтобы настичь сохатого по рыхлому снегу, или остановить ледоход.

Цитата С. 85: «По поверьям якутов, этот камень обладает волшебной силой и, будучи вынесенным на открытый воздух в летний знойный день, вызывает сильный холодный ветер, бурю, дождь и снег, то есть непогоду, а зимой – тепло. Такое свойство используется пловцами, которые просят попутного ветра; охотниками и запоздавшими весной путниками, желающими продлить период заморозков. Для того, чтобы вызвать бурю или ненастье, камень привязывают к пруту и быстро вращают в воздухе… По внешнему виду сата имеет сходство с фигурой человека: на нем бывают заметны глаза, нос, рот или с фигурой уродливой индюшки».

Но главной задачей великих шаманов было «сшивание разорванных нитей Вселенной». Семиотический анализ костюма якутского шамана показывает поразительную картину мира. На спине пришивались символы луны и продырявленного солнца – знаки «темного» времени и мира умерших. Спереди же сияли полные диски светил, символизирующие победу жизни. Подол плаща состоял из переплетенных жгутов конского волоса разных цветов: одни обозначали путь в нижний мир, другие – в верхний. Двигаясь в ритуальном танце, шаман буквально проходил по этим путям-дорогам, восстанавливая гармонию там, где человек нарушил баланс.

Екатерина Романова подчеркивает пророческую силу этой древней философии. Шаманы предупреждали: вторжение человека в природные ландшафты Севера с установлением собственных правил разрушит невидимую сеть коммуникаций между лесами, реками, животными и людьми.

Цитата С. 88: «Нарушение природного равновесия, вызванное антиэтикетными действиями в обществе, шаманская ритуальная деятельность призвана восстанавливать, возвращая гармонию между человеком и природой…

Проводниками экологического знания выступали «избранники духов», носители сакрального знания – шаманы. Обращение к биографии известного шамана Константина Чиркова дает ценный материал для реконструкции образа шамана как транслятора природной стихии. «Он умел разговаривать с животными и получал от них нужную информацию. Призывая их в помощники, мог находить потерянные вещи, найти заблудившегося в тайге или тундре, предсказать будущие события и судьбы».

Сегодня, когда Якутию ежегодно накрывают масштабные пожары и наводнения, разрывающие «гомеостатическое мироздание», становится очевидно: тезис о неделимости мира, где все живое образует единую кровеносную систему, несет в себе спасительный креативный посыл для всего человечества. Древние жители Арктики знали то, что современная техноцентричная цивилизация только начинает осознавать заново: мы не хозяева планеты, а лишь одна из линий в гигантском клубке перепутанных троп.

Романова Е. Н. Образы национального прошлого и будущего в восприятии якутской эмиграции (память, забвение, идентичность) / Е. Н. Романова // Северо-Восточный гуманитарный вестник. – 2016. – № 4(17). – С. 59-65. Ссылка: https://igi.ysn.ru/wp-content/uploads/2023/07/str-59-65.pdf?ysclid=mug0oqwekw384287808 

Этничность как дом: трагедия и миссия якутской эмиграции

«Потом, в будущем, ученые изучат, опишут и опубликуют историю Соловецких лагерей и расскажут правду о том, как здесь проливали слезы и кровь, раздирали кожу людей разных национальностей…» М.Ф. Корнилов, заключенный СЛОН

Революция и Гражданская война раскололи не только страну, но и судьбы малых народов России. История саха знает блестящую плеяду интеллигентов – купцов, юристов, которые волею судеб оказались по ту сторону границы. Лишенные Родины, объявленные «врагами народа» и вычеркнутые из советских учебников, они не растворились в чужих мегаполисах. Оказавшись между Харбином, Токио, Мукденом и Гельсингфорсом (Хельсинки), эти люди предприняли уникальный исторический эксперимент: попытались построить нацию без территории, сохранив Якутию внутри собственного сознания.

В начале 1920-х годов Харбин стал неофициальной столицей дальневосточной российской эмиграции. Сюда, через замерзший Сахалин, после разгрома повстанческого движения в Якутии потянулись те, кто не принял большевистскую диктатуру. Гаврил Никифоров- Манньыаттаах, один из богатейших людей дореволюционной Якутии, меценат и просветитель, одним из первых покинул родину. За ним последовали начальник штаба ВЯОНУ Асклифеодот Рязанский, купец Дмитрий Винокуров и десятки других.

Их память была принципиально оппозиционна советской истории. Если для новой власти Колыма и Соловки были местом трудового перевоспитания, то для эмигрантов это был ландшафт кровавых преступлений. Воспоминания Михаила Корнилова об ужасах Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) стали тем фундаментом, на котором строилась коллективная травма народа. Как писал философ Поль Рикёр, именно справедливость превращает травматическую память в проект будущего. Для якутских изгнанников таким проектом стало сохранение самой возможности существования их народа.

География разбросала их по миру, но нужда заставила объединиться. В 1925 году в Харбине регистрируется «Якутское торговое товарищество». Это было больше, чем бизнес по скупке пушнины на Охотском побережье ради выживания. Это был первый каркас гражданского общества в изгнании. Когда трое якутов бежали из Соловков и застряли в финском фильтрационном лагере Кеуруу, именно харбинские коммерсанты Никифоров и Рязанский собирали фунты стерлингов со своих скудных заработок, чтобы выкупить соотечественников, присылали им одежду и искали адвокатов среди русской диаспоры Финляндии.

Письмо из Мукдена от 28 ноября 1931 года звучит как гимн человеческому достоинству посреди исторической катастрофы: «Обстановка здесь скверная, безработица кругом… Даю Вам добрый совет, полученный годами беженской жизни: устраивайтесь на какую-нибудь работу, хоть грузчиком, кем хотите. Я сам был матросом на английском корабле… Имейте связь с русскими беженскими организациями, они – наши братья по несчастью. Мы же бедные, поэтому совершенно необходимо, чтобы [они] как можно быстрее нашли какой-нибудь заработок».

Оказавшись в безопасности, интеллигенция неизбежно начала спорить о политическом будущем Якутии. Эти дискуссии обнажили глубокий мировоззренческий разрыв внутри самого народа.

Радикальное крыло представлял Дмитрий Винокуров, прозванный «королем оленей». Обосновавшись на Южном Сахалине (Карафуто), он вел переговоры с японским правительством, предлагая план создания «аборигенной империи». Он просил японского императора взять народ саха под покровительство, рисуя перед Токио образ Якутии как экономического плацдарма Азии. Его позиция отражала отчаяние человека, потерявшего всё и готового обменять суверенитет на физическое спасение нации.

Ему противостоял трезвый политический реализм Асклифеодота Рязанского. Находясь в Маньчжурии, он формулирует программу-минимум, которая поражает своей актуальностью даже спустя столетие:

1. Россия должна стать федеральным государством наподобие США.
2. Национально обособленные области (Якутия, Бурятия, Туркестан) должны получить внутреннее самоуправление: свою полицию и территориальные войска.
3. Желательна глубоко демократическая республиканская власть без давления русского национализма, гарантирующая язык и возможность приобщения к европейской культуре.

Рязанский прямо заявлял, что стремление к полной государственной самостоятельности «было бы ошибочно во всех отношениях».

Несмотря на разницу подходов, цель оставалась общей: возвращение домой. Летом 1934 года планировалось провести съезд якутских эмигрантов на Сахалине для выработки единой стратегии. Но история распорядилась иначе. Граница закрылась окончательно. Большинство этих людей так и умерли на чужбине – в пыльных кварталах Харбина, на лесоповалах Маньчжоу-го и в тихих европейских предместьях.

Трагедия якутской эмиграции заключается не в потере имущества, а в принудительном молчании. На десятилетия их имена были преданы забвению в самой Якутии. Однако, оставаясь до последнего дня истинными патриотами, они сумели пересотворить память народа.

Они сохранили традиционные образцы символических представлений прошлого, переписывали фольклор, вели научную переписку с европейскими востоковедами (как тот же Винокуров, работавший с финским лингвистой Рамстедтом). Их личная идентичность трансформировалась в новую общность – «якутскую эмиграцию», где этничность стала единственным доступным домом. Этот невидимый мост, перекинутый ими через океан и колючую проволоку, позволил народу саха сохранить свое лицо в XX веке. Сегодня, когда мы заново открываем архивы Хельсинки и Харбина, становится очевидно: подлинная история республики писалась не только в суровых кабинетах Якутска, но и в одиноких письмах изгнанников, пронизанных бесконечной тоской по аласам.

Романова Е. Н. Научный космос Г.В. Ксенофонтова: кодекс Ученого-этнографа / Е. Н. Романова // Якутский архив. – 2008. – № 4(31). – С. 29-34.

Кодекс ученого-этнографа: научный космос Гавриила Ксенофонтова

«Однажды полный и беспристрастный словарь деятелей русской имперской культуры вскроет это общенациональное братство, это всенациональное сотрудничество российских народов в русской культуре». Эти слова Ивана Ильина удивительно точно описывают масштаб фигуры якутского просветителя, чьи идеи опередили свое время на целое столетие.

Осенью 2008 года, когда отмечалось 120-летие со дня рождения Гавриила Васильевича Ксенофонтова (1888–1938), Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН собрал ученых из Москвы, Улан-Удэ, Германии и Японии. Более шестидесяти докладов сошлись в одной точке: наследие Ксенофонтова – это не просто архив пыльных этнографических записей. Это цельная модель мироустройства, уникальный «кодекс чести» исследователя, который сегодня звучит пугающе современно.

По первому образованию он был юристом. И именно правовой взгляд заставил молодого Ксенофонтова еще в 1914 году на страницах газеты «Якутская окраина» задать обществу неудобный вопрос: «Нужна ли якутам письменность?». В то время как империя решала судьбы Европы, этот скромный адвокат из Якутии бил в набат, требуя создания букваря на родном языке и открытия университета. Его статьи-памфлеты будоражили общественность, продолжая лучшие традиции российской интеллигенции. Он понимал: без собственного права, собственной грамоты и собственной элиты народ обречен быть лишь этнографическим экспонатом.

Ксенофонтов формулирует главную задачу аборигенной антропологии того времени: «Нам нужно поднять свое правовое и экономическое положение… для этого необходимо исследовать родной край; необходимо мертвые богатства, кои покоятся в недрах нашей земли, превратить в действительное богатство края». Ждать, что кто-то придет и устроит жизнь, ученый считал унизительным. Каждый должен ковать свое счастье сам.

В советской науке 1920-х годов доминировал кабинетный подход. Ксенофонтов пошел против течения. Для него «поле» стало главным источником знания. Чтобы изучить шаманизм северных якутов во всей его первозданности, он совершает поступок, невозможный для классического академика: поступает секретарем в Наркомторгпром Якутии. Год жизни за полярным кругом, среди оленеводов и рыбаков. Затем – Хакасия, экспедиции по Вилюйскому округу, Верхоянску, Туруханску.

Его маршруты поражают масштабом: от острова Тойон-Арыы до таежных районов Западно-Кангаласского улуса, через суровые земли Эвенкии. Он не просто записывал фольклор. Будучи талантливым художником-организатором музейного дела, он делал профессиональные зарисовки орудий быта, ритуальных костюмов, орнаментов. Сегодня эти рисунки хранятся в архивах и представляют самостоятельную историческую ценность. В своих экспедициях Ксенофонтов заложил основы комплексного метода, где история религии неразрывно связана с бытом, а лингвистика – с археологией. Примечательно, что уже тогда он разрабатывал направление сибирской астроархеологии, предположив, что древние каменные сооружения расположены согласно карте звездного неба – догадка, которая получила подтверждение лишь спустя полвека.

Главное открытие Ксенофонтова-ученого заключалось в смене оптики. Он первым отказался от эволюционного подхода, делившего народы на «исторические» и «неисторические». «Не может быть народов исторических и неисторических. Все народы безусловно историчны, и их культурная жизнь может изучаться методами исторического познания», – писал он.

Для него этнография была наукой в высшей степени политической. Понимание чужой культуры как функции времени и пространства позволяло разрешать межнациональные конфликты там, где бессильно было оружие. Ученый-народовед становился дипломатом и стратегом. При этом он жестко критиковал узких специалистов своего времени, призывая к научной добросовестности: «Малейшая ошибка в приемах исследования грозит привести к абсолютно негодным выводам…».

Этот кодекс стоил ему свободы. Остро чувствуя свою инаковость по отношению к идеологизированной советской власти, Ксенофонтов выбрал своим орудием борьбы за право быть услышанным саму науку. Но тоталитарная система не прощает оригинальности. Его труды подвергались беспощадному редактированию, из них вымарывали суть, вычеркивая живую мысль ради мертвого партийного канона.

Перелистывая машинописные листы его незаконченных работ, короткие эссе-размышления о Времени, развернутые письма оппонентам, понимаешь главное. Основополагающим мировоззрением Ксенофонтова была Позиция Человека. Именно Человек с его внутренним духовным миром является главным творцом Космоса.

Своим научным кредо он видел создание единого языка описания культуры, способного заглядывать в глубь веков и восстанавливать факты, не зафиксированные документами. Научный космос Гавриила Ксенофонтова представляет собой своеобразную ноосферу, главной целью которой является преобразование жизни и сознания человека.

Большая половина трудов выдающегося мыслителя так и осталась неопубликованной в архивах Новосибирска и Якутска. Но те семена, что он бросил в каменистую почву отечественной гуманитаристики почти век назад, сегодня дают мощные всходы. Кодекс Ксенофонтова прост и невыносимо сложен одновременно: чтобы изучать других, нужно бесконечно любить людей и обладать абсолютной интеллектуальной честностью. Только тогда наука перестает быть набором фактов и становится формой служения своему народу.

Пользуйтесь электронной версией «Энциклопедии Якутии» от Академии наук РС (Я): https://opac.nlrs.ru/enc/

Сайт Академии наук Якутии: https://as Yakutia.ru/

Официальная информация Министерства образования и науки РС (Я): https://minobrnauki.sakha.gov.ru/

Подписывайтесь на каналы и социальные сети Академии наук Якутии:

https://rutube.ru/channel/24490370

https://vk.com/public217206078

https://t.me/AkademyRepSakha

Айсен Николаев: Скорбная весть…

Ушла из жизни известная ученая и профессор