Почему хромает якутское кино: вспышка есть — походки нет

Почему хромает якутское кино: вспышка есть — походки нет

У якутского кино есть своя интонация, свой зритель, своя экономика и собственная уверенность в том, что о жизни на севере можно рассказывать без оглядки на западное кино. Но именно на фоне этих успехов всё заметнее одна повторяющаяся беда. Многие якутские фильмы состоят из удачных кусков, которые не складываются в целое. Талантливые актёры, точные шутки, красивые кадры, живая энергия есть. Нет движения, которое вело бы от первой сцены к последней.

Это не упрёк в бездарности. Скорее наоборот, хромает тот, у кого есть ноги, но разная длина шага.

Симптом: «Айа да Айан»

Свежий пример «Поворот туда: Айа да Айан», дорожная комедия о молодом человеке, которого девушка бросает в годовщину отношений. Вместе с другом и малознакомым коллегой он отправляется её возвращать, герои отказываются от навигатора в пользу бумажной карты и ожидаемо сбиваются с пути.

Картину делала команда, выросшая из блогерской и скетчевой культуры, а позиционируется она как семейная комедия.

Сюжет здесь работает скорее как вешалка, на которую развешаны смешные эпизоды, чем как история, которая развивается. И это не частный промах одной съёмочной группы. Это точный диагноз целого способа делать кино.

Скетч и фильм — разные животные

Скетч живёт по закону вспышки: ситуация, конфликт, шутка, конец. Ему не нужно прошлое и не нужно будущее. Полнометражный фильм живёт по закону последствий. Каждая сцена должна что-то изменить в следующей. Герой принял решение — стало хуже. Попытался исправить —  появилась новая проблема. К финалу он упирается не во внешнее препятствие, а в самого себя.

Когда эта цепь рвётся, цель героя превращается в формальность. Айан хочет вернуть девушку, но если дальше он просто переходит от одного забавного приключения к другому, желание перестаёт быть двигателем и становится поводом. Зритель смеётся, но не ждёт. А кино, которое не заставляет ждать, забывается на выходе из зала.

Инстаграм* (запрещен в РФ) приучает оценивать материал по мгновенной реакции. Ролик собрал просмотры, значит, работает. Но минута внимания и полтора часа внимания добываются разными средствами. Сумма удачных минут не даёт удачного фильма, как сумма удачных фраз не даёт романа.

Вспышка  ещё не фильм

Недавно я разговаривал с одним из самых талантливых якутских режиссёров Эр Санаа Ох Хотор. Это человек, который мыслит кадром. Он не пересказывает будущий фильм, а показывает его руками, светом, паузой. Он сказал, что кадры приходят к нему вспышками, и в этом признании не было ни позы, ни кокетства. Так говорят люди, которые действительно видят, а не придумывают. Такой дар не воспитывается на курсах и не покупается бюджетом. Он либо есть, либо его нет. У него он есть, и именно поэтому разговор о ремесле с ним имеет смысл, ведь с бездарным человеком о ремесле говорить бесполезно, ему нечего обрабатывать.

Но вспышка это сырьё. И здесь полезно вспомнить Платона. У него подлинное бытие принадлежит миру идей, вечных и совершенных образцов, а мир чувственных вещей лишь приблизительно, с потерями, их воплощает. В «Тимее» мастер-демиург создаёт мир, глядя на вечный образец. В «Государстве» ремесленник, делая ложе, тоже смотрит на идею ложа, но изготавливает конкретную вещь из конкретного дерева, с его сучками и трещинами.

Режиссёрская вспышка похожа на такое созерцание образца. Это момент, когда фильм уже существует, но существует нигде. Сценарий и постановка это работа ремесленника, который должен перенести увиденное в материал в сцены, реплики, монтажные стыки, в полтора часа экранного времени. Идея не отменяет ремесла. Она делает его осмысленным.

У Платона есть и предостережение. Художник, который рисует ложе, по его словам, отстоит от истины на две ступени: он копирует не идею, а уже сделанную вещь, подражание подражанию. Для кино это точное описание риска, когда фильм строится не на собственном видении, а на повторении чужого удачного формата, он оказывается именно на этой третьей ступени. К этой мысли мы ещё вернёмся, когда речь пойдёт о Тени Заратустры.

Между образом и картиной лежит огромная территория ремесла: конфликт, характеры, композиция, темп, диалог, логика поступков. Беда начинается, когда автор принимает яркий образ за готовое произведение. Он видит сцену, но не видит дороги к ней. Чувствует атмосферу, но не знает, какое драматическое усилие должно связать начало и конец. Талант дает идею. Воплощает её только работа.

Пропущенное звено

Якутская киноиндустрия выросла из энтузиазма, малых бюджетов и высокой скорости. Это её сила. Фильмы здесь снимают быстро, дёшево и для своего зрителя, который охотно идёт в зал. Но у этой модели есть обратная сторона. Режиссёр нередко одновременно автор идеи, сценарист и продюсер. Спорить с ним некому. Сценарий не проходит проверку чужим взглядом до того, как деньги потрачены на съёмки.

В развитых индустриях между замыслом и площадкой стоит неприятный, но необходимый человек редактор сценария. Его работа задавать скучные вопросы. Можно ли пересказать конфликт одним предложением? Чего хочет герой и почему не может получить это сразу? Что в нём меняется к финалу? Какая сцена лишняя, даже если она смешная? Без этих вопросов авторская свобода превращается в свободу от формы.

Внешняя цель и внутренняя нужда

Хороший сценарий требует не только фантазии, но и медленно накопленного знания о людях. Его дают литература, история, мифология, психология, наблюдение за жизнью. Сценарист должен знать не только, как пошутить, но и почему человек поступает так, а не иначе.

Внешне Айан хочет вернуть девушку. Но полноценная история спросила бы: зачем? Он боится одиночества? Не может признать поражение? Хочет доказать себе, что чего-то стоит? Или действительно понял, что был неправ? От ответа зависит все. Какие препятствия ему нужны, какие шутки уместны, чем должен закончиться путь.

И вот здесь ошибка маршрута могла бы стать не гэгом, а метафорой. Герой буквально едет не туда, потому что пытается вернуть не отношения, а прежнюю версию себя. Тогда каждая неверная развилка работала бы на тему, а финал имел бы вес. Материал для такого фильма в «Айа да Айан» есть. Не хватило переработки.

Тень Заратустры

У Ницше в «Так говорил Заратустра» есть фигура Тени, спутника, который так долго следовал за учителем, что перестал различать, где кончается чужая воля и начинается собственная. Тень повторяла разрушения Заратустры и считала повторение подвигом. Но разрушать вслед за другим не то же самое, что разрушать самому. И совсем не то же самое, что создавать.

Молодому якутскому кинематографу грозит именно эта опасность. Когда формат однажды выстрелил блогерская комедия, дорожное приключение, локальный анекдот, возникает соблазн воспроизводить его внешнюю форму: знакомые типажи, резкие реплики, бытовой абсурд. Но форма, повторённая без внутренней необходимости, остаётся тенью чужого успеха, в том числе собственного вчерашнего.

Авторство начинается с другого вопроса зачем этот фильм должен быть снят именно здесь и именно сейчас?

Региональность это  не диагноз

Было бы ошибкой объяснять слабость отдельных картин тем, что они якутские. Региональность не ограничение, а ресурс. Конкретная среда, особый юмор, живая речь, ландшафт и опыт, которые невозможно подделать формулой.

Проблема в другом. Часто локальное используется как набор узнаваемых деталей. Название посёлка, характерный предмет быта, национальная шутка, пейзаж за окном машины. Всё это приятно узнавать, но само по себе не создаёт национального кино. Деталь становится художественной, только когда влияет на поступки героев и ход событий. Якутская дорога это не трасса из учебника по сценарию. У неё другие расстояния, другая цена ошибки, другой темп. Если фильм использует это как декорацию, он проигрывает любому универсальному роуд-муви. Если делает это частью конфликта, он получает то, чего нет ни у кого.

Для кого снято

Размытый сценарий порождает размытого зрителя. «Айа да Айан» одновременно заявлен как семейная комедия, блогерский фильм, роуд-муви и локальная история для своих. Каждый из этих жанров требует своей драматургии. Семейная комедия эмоциональной ясности. Скетчевый фильм плотности шуток. Роуд-муви изменения героев под действием дороги.  Попытка угодить всем даёт фильм, который формально подходит каждому, но ни для кого не становится необходимым.

Что делать

Первое. Разделить режиссёрскую интуицию и сценарную разработку. Режиссёр приносит образы и атмосферу, но сценарий должен пройти самостоятельную проверку, желательно чужими глазами.

Второе. Выращивать сценарную среду — редакторов, драматургов, консультантов, которые имеют право спорить с режиссёром и продюсером до начала съёмок. Это не убивает авторский голос, а помогает отличить сильную идею от случайной находки.

Третье. Не путать популярность с качеством. Сборы первого уик-энда и просмотры трейлера говорят о любопытстве зрителя, но не о том, останется ли фильм в памяти.

Четвёртое. Относиться к скетчу как к началу, а не к финалу. Скетчи показывают, какие характеры и интонации работают у команды. Дальше их нужно отбирать, переписывать, связывать последствиями, а иногда и безжалостно выбрасывать.

Вместо заключения

Якутское кино хромает не от недостатка таланта, а от его избытка, не прошедшего переработку. Вспышек много, походки нет. Энергия, наблюдательность, юмор, свой зритель всё это уже завоёвано. Следующий шаг труднее и скучнее — научиться превращать вспышку в конструкцию.

Настоящая дорога героя ведёт не из одного посёлка в другой, а от того, кем он был, к тому, кем стал. Когда якутское кино начнёт систематически прокладывать именно такие маршруты, оно перестанет быть интересным явлением и станет необходимым.

Читайте так же Анатомия страха: почему молчит учительская

Постоянный автор SakhaLife