Кадровый оптимум или Почему отставка мэра была структурно неизбежна

16 июля мэр Якутска подал заявление об отставке по собственному желанию, за два месяца до истечения срока полномочий. 20 июля городская Дума отставку приняла и в тот же день избрала преемника из двух кандидатур, внесённых главой республики. Формально это  рядовая кадровая процедура. По существу, завершение целой эпохи городского самоуправления: ушедший градоначальник был последним мэром Якутска, избранным напрямую населением.

Чтобы понять, почему эта отставка была структурно неизбежна, нужно ответить на один вопрос: откуда вообще берётся власть чиновника?

Единственный источник

Классическая теория знает три опоры легитимности: традицию, харизму и рациональную процедуру, то есть выборы, конкурс, закон. Российская управленческая практика последних лет выработала четвёртую, вытеснившую остальные: легитимность делегирования. Полномочия должностного лица законны и прочны не потому, что за него проголосовали, и не потому, что он доказал компетентность, а потому, что его кандидатуру внесла, согласовала или назначила вышестоящая инстанция. Власть в этой модели не производится на месте, она спускается по цепочке из единственной точки.

У такой конструкции есть железная внутренняя логика. Если источник полномочий один, то и лояльность может быть только одна. Любая вторая опора будь то поддержка избирателей, симпатии профессиональной среды или уличная популярность это воспринимается системой не как дополнительный ресурс чиновника, а как его потенциальная независимость. А независимость звена вертикали это всегда дефект вертикали. Поэтому демонстративное сближение руководителя с населением в этой логике не добродетель, а фактор риска: чиновник, которого любят снизу, теоретически может однажды выбрать между двумя источниками власти. Сама возможность такого выбора недопустима.

Урок Дальнего Востока

Этот принцип был продемонстрирован стране предельно наглядно. В 2018 году в нескольких регионах на выборах победили кандидаты, не согласованные центром, и один из дальневосточных губернаторов совершил то, что в рамках описанной модели является главным должностным проступком: он начал строить собственную, местную легитимность. Ездил по районам, говорил на языке избирателя, апеллировал к нему напрямую. Когда в 2020 году этого губернатора арестовали по обвинениям многолетней давности, регион ответил месяцами массовых шествий, люди выходили не за партию и не за программу, а за «своего» руководителя.

Протесты доказали ровно то, в чём система его и подозревала: его власть имела второй источник. И ответ был показательным вдвойне. Во-первых, народная поддержка не защитила его, приговор оказался одним из самых суровых в новейшей истории для регионального руководителя. Во-вторых, урок был адресован не одному человеку, а всему чиновничьему корпусу: популярность не конвертируется ни во что. Она не смягчает, не страхует, не продлевает полномочия. Вопрос «с населением или с вертикалью» имеет в этой системе единственный правильный ответ, и каждый действующий руководитель его знает или по крайней мере, должен знать.

Нелюбовь как квалификация

Из того же принципа следует вывод, который звучит парадоксально, но логически безупречен: идеальный чиновник это тот, кого не любит управляемая им среда. Министр, которого отторгает профессиональное сообщество; мэр, к которому холоден город; руководитель, не пустивший корней в подведомственной сфере — это не кадровая ошибка. Это кадровый оптимум. Такой управленец гарантированно ни от кого не зависит, кроме назначившей его инстанции: среда не даст ему опоры, даже если он её попросит.

Отсюда и устойчивый феномен, который жители регионов привычно принимают за случайность или недосмотр: назначение руководителей без местных связей, ротация «варягов», равнодушие назначенцев к локальной повестке. Это не сбой отбора. Это и есть отбор. Укоренённость наказуема, отстранённость вознаграждается, а способность вызывать симпатию объекта управления из достоинства превратилась в компрометирующее обстоятельство.

Возвращение в Якутск

Теперь якутский сюжет читается без остатка. Мэр, избранный в 2021 году на прямых выборах, был носителем двойной легитимности: его полномочия исходили одновременно от горожан, опустивших бюллетени, и от системы, согласовавшей выдвижение. Пока институт прямых выборов существовал, эта двойственность была терпимой нормой. После его отмены она стала аномалией. Ведь в городе работал руководитель, чья власть юридически произрастала из упразднённого источника.

Досрочная отставка в этой оптике это не драма и не загадка, а приведение статуса в соответствие с реальностью. И посмотрите на процедуру замещения: кандидатуры внёс глава региона, выбор сделали депутаты, новый градоначальник пришёл из правительства республики, из той самой вертикали, которая его и выдвинула. Цепочка легитимности впервые стала однородной: сверху донизу, без разрывов и без «лишнего» звена в виде избирателя.

Это не вопрос личных качеств уходящего или приходящего руководителя. Это вопрос конструкции стимулов. Мэр, зависящий от избирателя, вынужден слышать двор: перемерзший водовод, паводок, нечищеную улицу, потому что через четыре года эти дворы придут на участки. Мэр, зависящий от вертикали, вынужден слышать вертикаль. 

Произошедшее в Якутске это не региональная аномалия и не чья-то местная инициатива. Вертикаль фрактальна: каждый её уровень воспроизводит целое в миниатюре. Региональный центр относится к городу ровно так, как федеральный к региону: вносит кандидатуры, замыкает на себя источник полномочий, убирает горизонталь. Узор просто повторился на следующем масштабе. Но во фрактальности есть и слабость конструкции: она не терпит ни одного узла с независимым основанием, а значит, обязана дойти до каждого города, посёлка, наслега. Структура, вынужденная быть тотальной, хрупка тоже тотально, ведь достаточно одного узла, живущего по другому принципу, чтобы узор перестал сходиться.

По форме всё это выглядит как реставрация — возвращение к старинной схеме, где власть нисходит сверху, как благодать по ступеням. Но реставрация в строгом смысле невозможна: восстанавливают всегда не прошлое, а сегодняшнее представление о нём. Историческая вертикаль опиралась на то, чего больше нет и не будет, на живую веру в помазанность, на неграмотное большинство, на скорость гонца. Та же архитектура, возведённая среди людей со смартфонами, это не восстановленный собор, а новодел. И это знают все, включая строителей.

Потому что живём мы уже в другой среде. Вертикаль может занять здание мэрии, но не может занять городские чаты. Публичная жизнь Якутска давно происходит в мессенджерах, каналах, дворовых и улусных группах. В сети, у которой нет кабинета, нет вершины и нет двери, которую можно опечатать. 

Насколько всё это правильно, покажет только время.

Читайте так же Колесо Сайсары или Заметки о якутском нытье

Постоянный читатель SakhaLife

Фото Надежды Коротовой, SakhaLife, «Эхо столицы» и из соцсети.