На краю Земли: Исповедь о «Матери дальней» и тайнах русскоустьинского рода

На краю Земли: Исповедь о «Матери дальней» и тайнах русскоустьинского рода

С июля по октябрь 2026 года SakhaLife публиковал новую повесть известного краеведа Арктики Игоря Чикачёва «Матерь дальняя». Историческая драма о жизни Русского Устья, ссыльном эсере Владимире Зензинове, древних боярских архивах и суровой сендухе держала читателей в напряжении несколько месяцев. Финал произведения получился настолько пронзительным и кинематографичным, что возникло множество вопросов к автору. Очевидно, что «Матерь дальняя» — это гораздо больше, чем художественная литература. Перед нами уникальный труд, рожденный на стыке истории, этнографии и писательского слова.

Главный редактор SakhaLife София Булчукей поговорила с Игорем Алексеевичем о мистических совпадениях и драме русскоустьинского рода, который сквозь столетия держит на своих плечах память о старой Руси.

Родовая память, наследие отца и тайна фамилии

 — Игорь Алексеевич, внимательный читатель заметит, что «Матерь дальняя» — это гораздо больше, чем просто художественная литература. В повести видна колоссальная архивная работа, детальное воссоздание быта и языка. Книга написана на стыке трех дисциплин — истории, этнографии и литературы. Какая из этих трех составляющих была для вас определяющей?

 — Определяющим была история нашей семьи, рассказы, байки, воспоминания, которые я слышал. Для меня это было обыденной жизнью, но я все это впитывал и не считал чем-то особенным. 

Детство моё прошло в Аллайховском районе в поселке Чокурдахе. Я вырос и с раннего возраста напитывался информацией «о старине» в среде многочисленных родственников из семей Чикачёвых, Киселёвых и других из Русского Устья. В дом постоянно кто-то приезжал из родни или из Якутска. Отец был учителем истории, потом зав РОНО, советским и партийным работником, это он добился строительства в Чокурдахе каменного здания средней школы, которая теперь носит его имя. У него была большая библиотека и он очень интересовался историей освоения Арктики. Я с детства зачитывался литературой именно такого содержания, о путешественниках и открытиях новых земель.

Если прямо отвечать на ваш вопрос, то повесть «Матерь дальняя», не является научно-историческим исследованием, многие персонажи реальные люди, а некоторые это обобщённые образы.

 — Ваш отец — Алексей Гаврилович Чикачёв — легендарный краевед Арктики, заслуженный работник культуры, человек, который фактически открыл миру уникальную культуру русскоустьинцев. Трудно ли было взяться за художественную прозу об этих местах после монументального следа, оставленного отцом? 

 — Отец был заслуженным работником народного хозяйства, он был одним из руководителей Аллайховского района и долгое время возглавлял Нижнеколымский район, тогда партийные руководители управляли экономикой. Его увлечение историей и этнографией Крайнего Севера было естественным и попутным занятием, помогавшим в его работе. Он знал якутский, разговаривал на эвенском языках и немного на чукотском. Словари этих языков были у него всегда под рукой. К сбору фольклора и составлению словаря русскоустьинского диалекта его еще в школе привлёк учитель и будущий известный писатель Николай Алексеевич Габышев, основной собиратель этнографических материалов книги «Фольклор Русского Устья». С тех пор он не оставлял этого занятия, постоянно вел записи, писал заметки, статьи в газеты и журналы. Было накоплено много неопубликованного материала о жизни и быте в Русском Устье. Примерно в 1976 году он познакомился с Валентином Распутиным, они потом общались всю жизнь, переписывались. Распутин настоял и фактически заставил его обработать материалы, способствовал изданию в 1990 году книги «Русские на Индигирке». За тем было подготовлено и опубликовано около 2 десятков небольших книг, сборников очерков по арктической тематике, о людях севера, о ветеранах. Монографию «Русские в Арктике: полярный вариант культуры» он написал, работая в институте ИГИ КМНС, она вышла в свет в 2007 году. Всё это я, разумеется, читал.

Если прямо отвечать, то художественную прозу или стихи отец не писал, кроме пьесы «На краю Ойкумены», которую Театр Танца иногда ставит в виде музыкально-этнографической пьесы. Так что никакого внутреннего творческого спора нет, это продолжение наследия отца и предков.

 — Тайна фамилии Чихачёвых. В повести Зензинов, изучая труды Соловьева, натыкается на архивные документы о столбовых боярах Чихачёвых времён Ивана Грозного и Ивана Романова. В Русском Устье эта фамилия со временем трансформировалась в «Чикачёвы». Скажите честно: не возникало ли у вас мысли восстановить историческую справедливость и официально вернуть подлинную, древнюю родовую фамилию — Чихачёв?

 — До 30-х годов фамилия наша писалась через «х». При составлении списков на голосование и выдаче паспортов всех записали через «к».  Прадед сильно возмущался, но не поедешь же в Якутск менять. Так все прижилось. А в исторических архивных документах она как только не склонялась. В одном и том же документе могли написать Чюкичев, Чукичев, Чекачев, Чекаев, Чикачев. В книге Владимира Зензинова «Старинные люди у холодного океана» в 1913 году фамилия зафиксирована как «Чихачев». Причём отец, дед и прадед всегда настаивали, что должна писаться через «ё». А в Казачьем эта фамилия стала писаться как «Чекачевы». 

Конечно, возникали такие мысли вернуть прежнее написание, поскольку старые предания гласят о прибытии 8 фамилий (Киселевы, Струковы, Щелкановы, Чихачевы, Суздаловы, Новгородовы, Голыженские, Шкулевы) в устье Индигирки морским путём, среди которых фамилия Чихачевы одной из многочисленных. Эти же фамилии перекликаются с новгородскими боярскими фамилиями. А фамилий у крестьян в 16-17 веке не было.

 — Получается, известный художник Андрей Чикачев – боярского рода? Его отец был из Русского Устья. И генеральный директор ГУП «ЖКХ РС (Я)», депутат Ил Тумэна Виталий Чикачев тоже боярских кровей?    

 — Насчет боярских кровей, этому нет документального подтверждения. Если и так, то боярская кровь давно смешалась и растворилась, в том числе и в браках с юкагирами. Это только предположение. Осталась лишь фамилия боярского происхождения. Мой отец и отец Андрея Чикачева — троюродные брятья. Их дед и бабушка были родными братом и сестрой. Вот как раз дед отца — это и есть «Оболочка» — Николай Гаврильевич Чихачев. Сына его Гаврила, Зензинов учил грамоте. Отца Андрея — Василия Ивановича я хорошо помню. На фото Василий Иванович и мой отец. Они были одноклассниками и дружили всю жизнь. Старшие сестры Галя, Люда и старший брат Дима родились в Чокурдахе. В детстве я с ними играл. Потом они уехали в Нюрбу. 

У Виталия Чикачева отец из Русского Устья, мать из Чурапчи (точно не знаю, но, вроде, мать племянница Кюннюка Урастырова).    

Дискуссия об идеологии и демонизации купечества

 — Что это — «красная пропаганда» или влияние эсера? В повести чувствуются левые, даже просоветские мотивы — противопоставление угнетенного народа и эксплуататора-купца. Вам лично близки левые взгляды или на тональность произведения повлияла личность главного героя, ссыльного эсера Владимира Зензинова?

 — Эсер Владимир Зензинов сам был из семьи купцов первой гильдии, это были очень богатая семья, он пользовался благами и богатством. При поездке в Русское Устье был полностью экипирован для путешествия. Три ружья, фотоаппарат, керосиновая лампа, чугунная печь, лекарства, книги, одежда и т.п. Тем не менее, он считал несправедливым устройство существовавшего общества, царской власти. Купечество разное бывает. На Крайнем Севере их алчность в обмане населения достигала крайности. Например, образ купца Санникова, я не хотел бы обидеть никого с такой фамилией, но он объединяет характер сразу 4-5 купцов, торговавших в тех местах. Один, настоящий Яков Санников острова открывал, способствовал полярным исследованиям, другой вымышленный, создал свою «Землю Санникова» с которой извлекал доходы. «Очерки торговли на севере Якутской области» были реально опубликованы Владимиром Зензиновым в областной газете «Якутская окраина» и вызвали бурное обсуждение. Губернатор И. Крафт провел несколько собраний на эту тему с купечеством и общественностью. А если говорить про эсеров, то эта партия была очень влиятельна перед революцией, она насчитывала около 1 миллиона членов партии, тогда как РСДРП была в 5 раз меньше.

 — В повести русскоустьинцам невероятно тяжело платить купцу за товары первой необходимости, они оказываются в долговой кабале. Но ведь в те времена тундра и реки Якутии изобиловали рыбой и пушным зверем. Почему при таком природном богатстве края местное население постоянно находилось на грани выживания и бедности?

 — Да, это так, рыбы на озерах и в реке было много. Но добыча рыбы и зверя велась экстенсивным способом. Ручной тяжелый труд преобладал. Заимки находились на рыбных местах в 15-20 километрах друг от друга. На каждой заимке 2-3 зимних дома. Каждая заимка себя полностью обеспечивала едовой рыбой, но нужны соль, чай, мука, одежда, сети, невода, орудия труда, порох, патроны и т.п.  Не было тогда моторных лодок и снегоходов. На лодках и ветках-байдарках гребли вручную, изготавливали их тоже сами. Нарты делали сами. Собак держали каждая семья по упряжке в 10-12 собак. Собак кормили рыбой. Большое количество рыбы уходило им на корм. А без собак никуда не уедешь, не проверишь ловушки на песца — пасти. Вот при изобилии часть рыбы уходила на корм собакам, часть на юколу, которую можно было продать, обменять, т.к. продукт товарный, долгого хранения. Добываемого песца в «неурожайные годы» не хватало для товарного обмена. Порой голодали люди. На помощь всегда приходили соседи -кочевники эвены и юкагиры. Делились олениной. Много было родственных связей, жены русскоустьинцев многие были юкагирками.

 — Повесть рисует купца Санникова исключительно как отрицательного персонажа. Но если посмотреть объективно, купец — это предприниматель, бравший на себя колоссальные риски и организовывавший сложнейший завоз товаров на Крайний Север. Даже сегодня, в XXI веке, северный завоз — это логистический кошмар, а тогда это был настоящий подвиг. Вы сами много лет работали в современных бизнес-структурах. Почему же вы решили пойти по классическому пути и, по сути, демонизировать предпринимателя того времени?

 — Нет, я не демонизирую. Это собирательный образ. Прадед Николай Гаврилович, хотя сам был помысловиком, был ещё представителем (хранителем амбара с мануфактурой) купца Санникова в Русском Устье. Жена прадеда Александра Петровна Чихачёва-Стрижёва была единокровной сестрой Петра Стрижёва, отец у них был один, а матери разные. Вот родная мать Петра Стрижёва была урождённой Санниковой. Так что реальный Санников был родственником нашей прабабушки, но он умер в 1908 году. В повести присутствует вымышленный персонаж, он как бы собран из 4 купцов (Павлов, Антипин, Борисов, Санников).

Предпринимательское дело на севере дело действительно сложное и масштабное. Коммерциализация завоза грузов и алчность торгашей приводят к заоблачным ценам в Арктике. Помните такое выражение: «При 100 процентах прибыли капитал попирает все человеческие законы, и нет такого преступления, на которое не рискнул бы пойти капитал при прибыли в 300%, хотя бы под страхом виселицы». Один из смертных грехов – алчность, она присуща всем людям. Побороть человеческую жадность — сложное дело. Только советская власть смогла за счёт государственных ресурсов организовать снабжение арктических районов страны и наладить более-менее нормальную жизнь в арктических районах республики. Строились жильё и школы. Регулярные авиаперевозки организовала, флот работал речной. Продукты и авиабилеты стоили не дорого. 

Владимир Зензинов, эмигрировав в Америку, издалека следил за состоянием дел на Севере России. Он даже написал большую положительную статью «Советска Арктика», в которой поражался скорости освоения северных территорий, строительства ледокольного флота, создания полярной авиации, научного изучения территории и создания Севморпути.

Параллели судеб

 — Один из ярких героев повести, Пантелей, будучи русскоустьинцем, берет в жены юкагирку Варвару. Вы повторили судьбу своего героя — ваша супруга тоже юкагирка. Это осознанная параллель, заложенная в книгу, или удивительное совпадение жизни и искусства?

 — Ничего удивительного на мой взгляд нет. Совпадение взглядов на жизнь. Как говорят сейчас, менталитета. Менталитет северных людей сильно отличается, много наивности и жизнь в постоянном ожидании чуда. Параллель в книге прослеживается. При этом у отца в пьесе «На краю Ойкумены тоже подобный сюжет- любовь русскоустьинца Фёдора и юкагирки Уяньди. Видимо советское интернациональное воспитание и по заветам предков вот такая установка на жизнь.

 — Будущую жену вы встретили в Якутске или история любви началась на просторах сендухи?

 — Да, в Якутске, встретил её в 26 лет, она моложе на 4 года. Супруга родом с Колымы. Родилась в Зырянке. Мама её из юкагирского рода Дьячковых Мария Гавриловна, из Нелемного, отец тоже с Колымы — Митрофан Елисеевич Бережнов. Распространенная на севере Якутии фамилия. Эти Бережновы потомки купцов Бережновых, остатки их торгового дома стояли по ул. Чернышевского и по семейной легенде в и роду была шаманка Фёкла Бережнова.

Долг перед корнями

 — Повесть «Матерь дальняя» — мощный проект по продвижению культурного кода Русского Устья. Вас об этом просили земляки или вы сами чувствуете потребность рассказать миру о своей малой родине?

 — Скорее второе. Началось с того, что я помогал отцу напечатать на компьютере какие-либо статьи. Сам он хорошо печатал на писчей машинке. В 75 лет пришлось ему подарить ноутбук, и он его освоил. Потом помогал ему издавать книги, находить спонсоров. Как-то он попросил набрать предисловие к книге — сборнику «Старинные люди у холодного океана», в котором он разместил все известные ему на тот момент произведения Зензинова. Я набрал, и по пути добавил несколько абзацев, кое-что поправил. Он сначала с недоверием прочитал, потом хмыкнул и одобрил. Спонсором книги я попросил быть генерального директора «Якутгазпрома» Игоря Корнева. В 2000 году книга вышла, смотрю – он включил меня в соавторы предисловия. После я уже самостоятельно издал и переиздал 6 книг отца. Нашел его незаконченную работу об аборигенных словах в русскоустьинском диалекте. Их было 49. Обложился словарями: эвенским, юкагирским, эвенкийским, чукотским и несколькими якутскими. Доработал его статью. Слов стало 150. Посоветовался с его товарищами Г.Н. Куриловым, В.А. Кейметиновым и В.А. Роббеком, написал предисловие, и статья увидела свет.

Два года назад удалось на деньги Президентского фонда культурных инициатив снять фильм «Моё Русское Устье» и издать две книги. Сборник «Сказки Русского Устья» и «Русскоустьинский словарь», все это делалось АНО «Даурский клуб» с привлечением, режиссера, научных работников, докторов и кандидатов наук. Работа на мой взгляд удалась. Словарь был составлен из 5 словарей, собранных в разное время исследователями, на протяжении 150 лет, основой послужила работа отца — Словарь Русского Устья». Во время этой работы пришлось глубоко погрузиться в тему.

Вот на этом материале и возникла идея написать повесть.

 — Какой он — характер русскоустьинцев?

 — В борьбе со стихиями утратили они былую пассионарность (термин по Гумилёву). Но при этом укрепились в обычаях и привычках. Закоренели, «закомолдились». Упрямство и недоверие ко всему новому стало их характерной чертой. При этом они сохранили удивительным образом любопытство и способность учиться новому, перенимать и использовать, приспосабливать к своему быту и образу жизни. Потеряли в веках, утратили грамотность. Но при этом, в памяти сохраняли, а также в устной речи грамотность и устои предков. Стали они живыми ископаемыми прежней эпохи.

 — Чем лично вы — как человек и писатель обязаны своему русскоустьинскому происхождению? Какие черты характера «старинных людей» помогают вам сегодня?

 — Русскоустьинцы откровенно упрямы в своих устоях, в соблюдении заповедей и понятию смертных грехов. К нововведениям в духовной и общественной жизни всегда относятся с подозрительностью. Вместе с тем, что-то новое в них всегда возбуждает любопытство, они не чужды использовать новинки в быту или в работе.

 — Финал повести трагичен: уникальный старинный архив сначала топят в проруби, затем пурга навсегда уносит раскисшие бумаги в тундру. Уничтожение документов — реальный исторический факт или метафора того, как сендуха забирает свои тайны назад?

 — Это реальный факт. Методика того периода жизни. Мы старый мир разрушим! Тогда и крест спилили в церкви и колокол утопили в озере и из иконы столешницу сделали. Кощунство! Нет, это не метафора.

 — Публикации глав на SakhaLife сопровождались иллюстрациями: архивными снимками Зензинова и картинами, созданными ИИ. Кто занимается художественным оформлением повести?

 — Сейчас готовится к изданию книжный вариант повести. Дочь Мария готовит 42 иллюстрации и дизайн книги, обложки и форзацев. Она создала из фотографий родственников и старых фотографий того времени прототипы героев. И далее с помощью ИИ делает картинки к каждой главе повести. Оказывается, это сложный процесс — руководить ИИ, он все понимает по-своему. То пририсует что-нибудь не так. Не понимает, какой должна быть нарта, упряжка, собаки.

 — Якутский кинематограф переживает невероятный бум. Ваша повесть с её глубоким конфликтом, заснеженной тундрой, шаманизмом, староверами и драмой буквально просится на большой экран. Кому из якутских режиссеров вы бы доверили экранизацию своей книги?

 — Трудно ответить на этот вопрос. Тому, кто хорошо знает север Якутии. Староверов в прямом смысле в повести нет. Исход русскоустьинцев на Индигирку произошёл до раскола церкви.  Они, по-моему, даже не заметили раскола. Рассказывают были, церковные книги, но какие неизвестно. Прадед, Николай Гаврилович, единственный грамотный из общества, был церковным старостой на общественных началах. В 1928 или 1929 году он передал одной из этнографических экспедиций целый сундук церковных книг.

 — Точка поставлена. Какие замыслы сейчас зреют у вас в голове? 

 — Пока ничего не задумал, надо книжный вариант повести довести до ума, исправить некоторые ошибки, неточности, опечатки. 

Но при этом читаю, ищу информацию, собираю материал о Зензинове, о его юности, об отношениях с друзьями, о женщине – ставшей любовью всей его жизни Амалии Гайворонской, жене его лучшего друга Ильи Фондаминского. Известно, что отец Зензинова, Михаил Михайлович тесно дружил с А.П. Чеховым, а сам Зензинов дружил с В.В. Набоковым. Сохранилась их обширная переписка.

Были с Екатериной на даче Зензиновых в Сочи этим летом. М.М. Зензинов в Сочи похоронен, а сын в Америке. Интересно все это. Но стоит ли об этом писать, вернее будет ли это интересно читателю?

Повесть «Матерь дальняя» вышла в новом номере журнала «Полярная звезда». 

12 ноября в 17 часов в Литературном музее им. Ойунского состоится встреча автора повести «Матерь дальняя» Игоря Чикачева с читателями. 

17 ноября в 18 часов в Большом зале ДДН им. Кулаковского состоится премьера документального фильма «Хранительницы белого океана». Режиссер Сергей Головецкий. И презентация повести Игоря Чикачева «Матерь дальняя».  

Автор приглашает якутян на эти мероприятия.

Читайте так же Игорь Чикачёв: «Матерь дальняя» — Обида боярина Чихачёва