ВИП: Дело Даниловых как карикатурный случай

ВИП: Дело Даниловых как карикатурный случай

Кассационный суд подтвердил решения двух предыдущих инстанций по делу об аттестате Александра Данилова. При этом само апелляционное определение Верховного суда Якутии так и осталось неопубликованным: на странице дела вместо текста судебного акта стоит формулировка «Запрещено к публикации судьей» без единого пояснения, на какую норму федерального закона это запрещение опирается и почему именно данное решение закрыто от граждан.

Дело трудно назвать рядовым. Истец — прокурор Якутска, ответчики — Александр Данилов и Северо-Восточный федеральный университет. В качестве третьих лиц суд привлёк отца ответчика, Владимира Данилова, бывшего министра экономического развития Якутии, мать, Майю Данилову, экс-министра экономики, а ныне советника главы республики.

Фабула тоже давно не секрет, о ней республиканские СМИ писали ещё в начале года. Речь идёт об аттестате, который Александр Данилов получил после окончания Университетского лицея СВФУ. По опубликованным данным проверки, к нему возникли вопросы сразу по нескольким пунктам: его вообще не должны были допустить до итоговой аттестации, у него были академические задолженности, а один из экзаменов за него, предположительно, сдал другой человек, пока сам выпускник был на соревнованиях по киберспорту. В 2024 году по этой истории возбуждалось уголовное дело, однако его прекратили за отсутствием события преступления. Гражданский процесс завершился иначе, городской суд признал недействительными и приказ СВФУ о выдаче аттестата, и сам аттестат, обязав аннулировать сведения о его выдаче.

За этим сухим перечнем судебных инстанций стоит вопрос куда шире одного судебного спора. И звучит он так: что вообще значит диплом в системе, где его можно получить, даже не сдавая экзамен самому?

Диплом как «внешний чек»

Формально это история одного аттестата. По существу это почти иллюстрация к тому, о чём говорят современные философы, разбирая конфликт между родительским представлением об образовании и подлинным призванием человека.

Советский проект в этой оптике, частный случай проекта Просвещения в целом, в котором государство ставило себя над личностью и стремилось превратить её в «составляющий элемент общественного целого». В этой логике образование не самоценно. Это инструмент линейного прогресса, а диплом далеко не свидетельство знания, а пропуск в статус. Родители, воспитанные в советской системе, часто неосознанно передают детям именно такую установку: не «узнай», а «получи бумагу». Вышка в этой модели превращается в имитацию — в производство внешнего чека для карьеры, а не в пространство внутреннего роста.

Дело Данилова доводит эту логику до предела. Если диплом это чек, то отсутствие знаний за ним не имеет значения, важно, чтобы чек был выписан. Отсюда и экзамен, который якобы сдаёт другой человек, пока выпускник соревнуется в киберспорте. Это не частный эксцесс отдельной семьи, а обнажённая механика системы, которую современные философы описывают в общем виде «статус важнее содержания, форма важнее сути».

Но если диплом это не свидетельство знаний, а чек за статус, встаёт вопрос куда более общий, чем судьба одного аттестата. Кому вообще принадлежит этот статус: самому человеку, который якобы его заслужил, или той семье, том имени, той фамилии, которая стоит за его спиной и ради которой, по сути, и выписывался чек?

Чужая колея

У великого немецкого философа Мартина Хайдеггера, на которого опираются современные философы, есть понятие Das Man, безликое «как у людей», колея, по которой ползёт не проснувшееся «Я». Человек в этом состоянии может изображать из себя успешного, статусного, дипломированного, и оставаться при этом неинтересным самому себе, потому что живёт не свою жизнь, а чужую, спущенную сверху, в частности, родителями.

Показательно, что в деле Данилова родительское присутствует не метафорически, а буквально: оба родителя, люди, прошедшие через высшие ступени республиканской власти, и оба фигурируют в процессе как третьи лица. Вопрос, который трижды подтвердили суды, это не только про один документ. Это вопрос о том, кто на самом деле шёл этим путём: сын, которого заставили соответствовать положению семьи, или сама семья, прикрывающая собственный статус статусом ребёнка.

Альтернативу этому состоянию современные философы называют «вторым рождением»,  рождением личности в духе и истине, выходом из усреднённости Das Man. Для этого мужества, по формуле Канта, нужно решиться пользоваться собственным разумом. Это прямо противоположно тому, что делает система, где аттестат добывают в обход собственных способностей: там за человека решает не его разум, а чужой расчёт.

Если чужая колея определяет, каким получить диплом, логично, что та же логика определяет и то, каким его уже незаконно полученный, потом защищать. Именно здесь фабула дела и его развязка смыкаются.

Секретность как продолжение той же логики

Именно тут факты и философия сходятся в одной точке. Если для этой семьи диплом изначально был не мерой знаний, а внешним знаком статуса, то логично, что и решение суда, которое этого статуса лишает, они пытаются спрятать от посторонних глаз, и, судя по формулировке на сайте суда, им это удалось. Правила игры не меняются, что что при получении статуса, что при его потере важна не суть, а картинка снаружи. Скрыть мотивировку — значит скрыть от общества, как именно семья проиграла, точно так же, как несколько лет назад от него скрыли, как именно был получен сам аттестат. И, судя по всему, настояли на этой секретности те же люди, чьи статус и связи, по версии прокурора, помогли аттестат получить в обход правил, это высокопоставленные родители.

Современные философы отмечают, что рынок труда всё дальше отходит от университетских дипломов. Работодателей в растущем числе сфер интересует не строчка в приложении к диплому, а то, что человек реально умеет делать. Даже западные политики, те, кто десятилетиями продавал избирателям формулу «хорошее образование = хорошая жизнь», сегодня признают: путей реализации таланта вне академических стен становится всё больше, а высшее образование перестаёт быть единственным входным билетом в средний класс. IT, ремёсла, предпринимательство, рабочие специальности везде можно состояться без диплома, если есть навык и результат.

Но это движение мира вовне почти не касается системы координат внутри конкретных семей, особенно тех, что выросли в советской логике статуса. Там диплом по-прежнему не средство, не один из многих путей к делу жизни, а самоценная ставка, символ, ради которого можно пожертвовать и содержанием образования, и, как показывает эта история, законом. И именно потому, что ставка так высока, а мир вокруг всё меньше в неё верит, семья вынуждена защищать её любой ценой: не аргументами по существу, а управлением тем, что видно снаружи.

Отсюда и предсказуемость сценария на каждом шаге. Экзамен, который нельзя сдать честно, потому что провал по конкретному предмету поставил бы ставку под угрозу ещё на входе. Уголовное дело, которое можно прекратить за отсутствием события преступления, не отвечая по существу, зачем был нужен подставной сдающий. И, наконец, судебное решение, которое нельзя скрыть иначе как грифом секретности, потому что открытая мотивировка означала бы публичное признание того, что ставка была сделана нечестно с самого начала. На каждом из этих шагов был выбор: разобраться с содержанием, то есть признать проблему и понести её последствия, или заняться управлением видимостью, спрятав неудобную часть истории от посторонних глаз. Семья каждый раз выбирала второе.

Показательно и то, что мир, который всё меньше нуждается в дипломе как таковом, для этой конкретной семьи будто не существует. Ведь если бы диплом действительно был для них средством, инструментом для дела, которое хочет делать сам Александр Данилов, потеря аттестата стала бы всего лишь неудобством, одним из многих путей, которые можно попробовать заново. Но раз потеря диплома потребовала трёх судебных инстанций сопротивления и, в итоге, засекречивания итогового акта, значит, речь шла не о средстве, а о чём-то куда более важном для семьи о статусе, который без диплома, полученного любой ценой, казался немыслимым.

Что остаётся обществу

Три судебные инстанции согласились, что аттестат получен незаконно, приказ СВФУ недействителен. Это единственный факт, который известен точно. Мотивировка то, что позволило бы понять, где именно проходит грань между защитой персональных данных участников процесса и правом граждан знать, как были потрачены репутация университета и доверие к системе образования, осталась недоступной.

Философы говорят об «интеллектуальном суверенитете» как о задаче личности. Сделать знание инструментом собственного творчества, а не выполнением родительского заказа. У этой истории есть и институциональное измерение. Общество тоже нуждается в своего рода суверенитете и вправе знать мотивы решений, которые принимаются от его имени и с участием людей, ещё вчера распоряжавшихся его ресурсами. Пока текст апелляционного определения остаётся под грифом «запрещено к публикации судьей» без единого объяснения почему, это право реализовано не будет, вне зависимости от того, сколько инстанций уже прошло дело.

Дело Даниловых в этом смысле крайний, почти карикатурный случай. Но интеллектуальный суверенитет, которого требует общество от институтов, начинается гораздо раньше и гораздо ближе, с того, как в обычных, да и в статусных семьях распоряжаются судьбой ребёнка задолго до всякого суда.

Многие родители выросли в той самой советской парадигме, для них диплом действительно оставался единственным законным пропуском во взрослую жизнь, и другого языка успеха у них просто не было. Поэтому они искренне, часто из любви, а не из тщеславия, заставляют детей идти по этой колее школа – вуз — аспирантура, потом на нормальную работу с записью в трудовой книжке. Но заставляя ребёнка получить правильное образование, они нередко убивают в нём то единственное, ради чего он, по формуле современных философов, вообще был рождён ЕГО ПРИЗВАНИЕ. Разница между дипломом и призванием в этом смысле не техническая, а экзистенциальная: одно можно получить по принуждению, второе только найти самому, и часто вопреки тому, чему тебя годами учили считать успехом.

У меня есть приятель, чья история, точная иллюстрация этого разрыва. Он окончил медицинский вуз, много лет отучился, стал неплохим врачом, тем самым доктором, которого уважали и пациенты, и коллеги. По всем внешним меркам, состоявшийся человек, ведь диплом получен, статус подтверждён, карьера выстроена. Но в какой-то момент он оставил медицину и ушёл. Не в другую специальность внутри той же системы, а полностью — строить дома. Работать руками. И только там, кажется, он по-настоящему нашёл себя, не в профессии, которую выбрали для него годы обучения и ожидания родителей, а в деле, которое оказалось его собственным призванием.

И эта не история про несостоявшегося врача. Это история про человека, которому потребовалось сначала честно пройти чужой путь до конца с дипломом, практикой, уважением коллег, чтобы в один момент понять, что это был ложный путь. И у него хватило мужества признать это уже во взрослом возрасте, когда цена такого решения не просто потерянное время, а отказ от статуса, который он с таким трудом заработал. Это и есть то самое «второе рождение», о котором говорят современные философы: не бунт против образования как такового, а трезвое различение между дипломом как внешним чеком и трудом как подлинным призванием, даже если этот труд не требует ни одной бумаги.

P.S.: А самому Александру Данилову, пожалуй, стоит пожелать успехов, но не в вузе, а там, где его застал скандал — в киберспорте. Стать по-настоящему крутым спортсменом можно без единой бумажки, доказывая результатом.  И если есть место для одного совета в конце этой истории, то он простой: Саша, не слушай родителей, а прислушайся к своему сердцу.

P.P.S. Берегите, умейте слушать и слышать своих детей.

Читайте так же В скандальном деле замешаны два экс-министра Якутии и СВФУ

Постоянный автор SakhaLife