Жизнь как птица: Азалия Соргоева и хрупкая вечность

Искусство – это не просто зеркало, отражающее мир, а скорее темная вода колодца, в которую мы заглядываем, чтобы впервые по-настоящему разглядеть собственное лицо. Это самый честный диалог с собой, где посредником выступает художественная форма произведения.

В изобразительном искусстве этот процесс начинается задолго до того, как кисть коснется холста. Художник ищет способ материализовать смутное чувство, и выбор сюжета становится актом самоопределения: автопортрет Врубеля с его демоническими чертами или тревожные пейзажи Левитана говорят о внутреннем состоянии автора красноречивее любых дневников. Но главный акт познания происходит в процессе работы. Смешивая краски, выстраивая композицию, автор сталкивается со своими истинными интенциями: почему эта линия должна быть ломаной, а цвет – болезненно-алым? Картина становится картой подсознания, где каждый мазок фиксирует скрытый страх, скрытую нежность или задавленную ярость. Зритель же, считывая эту визуальную партитуру, узнает в чужой боли или гармонии свои собственные вытесненные переживания, словно настраивая внутренний камертон.

Литература делает самопознание лингвистическим. Писатель облекает хаос мыслей в художественный текст, пытаясь поймать ускользающий смысл. Создавая персонажа, автор неизбежно наделяет его частицами собственной души, проговаривая на бумаге то, в чем боится признаться себе вслух. Герой Достоевского мучительно препарирует собственную совесть, потому что через него писатель исследует пределы морали внутри себя; лирический герой Есенина прощается с молодостью, проживая реальную боль поэта перед лицом неизбежного увядания. Читатель совершает встречное движение: он проецирует свой уникальный жизненный опыт на текст, достраивая лакуны собственным воображением. Книга работает как точный инструмент диагностики – одна и та же история заставит одного испытать катарсис, а другого лишь равнодушно пожать плечами, безошибочно подсвечивая разницу их внутренних миров.

Так искусство замыкает круг. Автор выплескивает внутреннее вовне, придавая бесформенной душе плотность краски или вес слова, а зритель и читатель впускают эту внешнюю форму внутрь, используя ее как ключ к шифрам собственного «Я». Мы создаем образы, чтобы понять, кто мы есть, и потребляем чужие творения, чтобы подтвердить: наш глубоко личный внутренний мир универсален.

Стоит читателю портала взяться за перо или кисть и облечь рождающуюся мысль в простейшую литературную форму маленького рассказа или рисунка, как он обретает шанс собрать воедино разбитое зеркало своего «я», осколки которого прежде отражали лишь разрозненные грани его личности.

***

«В суете мегаполиса, где время спрессовано в дедлайны, а мгновения утекают сквозь пальцы незамеченными, голос художника звучит особенно пронзительно. Выставка Азалии Соргоевой, вынесенная на афишу лаконичной метафорой «Жизнь как птица промелькнувшая в окне», – это не просто ретроспектива графики. Это тихий, но настойчивый призыв остановиться, перевести дыхание и всмотреться в то самое окно, мимо которого мы проносимся каждый день». О выставке к 80-летию художника рассказывает ее куратор, искусствовед НХМ РС (Я) Ася Львовна Габышева.

13 августа в Национальном художественном музее Якутии открылась персональная выставка Азалии Соргоевой «Жизнь как птица…». Около пятидесяти работ, созданных с 1975 года по сегодняшний день, сошлись под одной крышей, чтобы рассказать историю без слов.

Канал «Антропология Севера» и Академия наук Якутии презентует читателям республики зарисовки с выставки с интересными комментариями искусствоведа:

Название проекта родилось из глубокого колодца памяти. Эту фразу мать художника произнесла когда-то по-якутски, сидя у окна. Простая мудрость женщины, наблюдающей за миром, спустя десятилетия проросла в душе уже зрелого мастера мощной визуальной формулой. Так появилась одноименная работа в технике аппликации – трепетная, многослойная, словно пойманный на лету взмах крыла.

Азалия Соргоева – художник удивительной внутренней свободы, подлинный маэстро, которому тесно в рамках одного жанра. Ее искусство отказывается стоять на месте. Она с легкостью жонглирует техниками, переходя от монументальности линогравюры к звонкой прозрачности акварели, от плотной фактуры гуаши к деликатной графике тушью. В этом калейдоскопе материалов нет погони за модой, есть лишь поиск точного слова для каждой эмоции. Каллиграфическая точность линий сменяется кубистической резкостью форм, пастельная мягкость соседствует с кричащей яркостью абстрактных пятен.

Ее художественный язык полон символов. На стенах зала разворачивается целая галерея образов: семь портретов якутских женщин, где национальная идентичность считывается не в этнографическом костюме, а во внутреннем стержне и повороте головы; кубические шаманы, застывшие в ритуальном танце между мирами. Но главное откровение выставки ждет зрителя в ее Соттинских сериях. Здесь природа говорит сама за себя: течет река, цветут травы, сплетаются в единый узор ветви деревьев. Глядя на эти листы, невольно вспоминаешь старых мастеров, веками размышлявших о быстротечности бытия. Однако если классики писали об увядании, Соргоева пишет о самой жизни. Мысли о том, что все течет и изменяется, приходят сами собой, но они лишены трагизма. Напротив, это гимн красоте момента. Художница напоминает нам беречь эту хрупкую гармонию мира, пока она еще цветет.

Искусство Азалии Соргоевой невозможно отделить от ее личности. Искусствоведы и коллеги отмечают редкий дар общения: разговоры с ней всегда уходят в глубину, оставляя долгое послевкусие. Эта внутренняя масштабность перетекает прямо на бумагу. Рядом с графикой изображены подруги художницы – скульптор Раиса Бурцева, словно «модильяниевская мадонна», искусствовед Ия Покатилова схвачена одним росчерком пера, а Зинаида Иванова-Унарова передана сиреневой нежностью ее сада и характером модели. Эти портреты коллег и подруг – не просто дополнение к экспозиции, а диалог равных, взгляд цеха изнутри.

Выставка «Жизнь как птица» дарит зрителю ту самую гармонию, которой так не хватает в повседневности. Она не пугает бренностью, а учит ценить полет. Ведь чтобы заметить птицу в окне, нужно хотя бы на секунду замедлить шаг. И эта секунда тишины среди шума города оказывается важнее многих прожитых впопыхах дней. Птица мелькнула – но след от ее полета остается в сердце навсегда.

Пользуйтесь электронной версией «Энциклопедии Якутии» от Академии наук РС (Я): https://opac.nlrs.ru/enc/

Сайт Академии наук Якутии: https://asyakutia.ru/

Официальная информация Министерства образования и науки РС (Я): https://minobrnauki.sakha.gov.ru/

Подписывайтесь на каналы и социальные сети Академии наук Якутии:

https://rutube.ru/channel/24490370

https://vk.com/public217206078

Якутский скульптор завоевал 1 место на фестивале «Дивий град» в Сухом Логу