Разбираемся в истории Якутска: Забытый стальной форпост

Якутский Тамгинский железоделательный завод эпохи Беринга

400-летию города Якутска посвящается…

Рубрика: Разбираемся в истории Якутска: цикл заметок «Просто о сложном» в рамках статьи «Неизвестный Якутск», не вошедшее…

Формат изложения исторического материала – художественно-публицистический.

Место событий: правый берег Лены, река Тамга (ныне Тамма).

Время событий: XVIII век.

Сентябрьский дождь 1733 года хлестал по тесовым крышам Екатеринбурга, смывая с бревенчатых стен въедливую уральскую пыль. В воеводской избе, жарко натопленной вопреки ранней осенней стуже, воздух казался густым и тяжелым от дыхания людей в суконных кафтанах. Сюда, за Каменный Пояс, прибыл капитан-командор Витус Беринг. Его обветренное лицо цвета мореного дуба хранило привычную каменную невозмутимость человека, привыкшего смотреть в свинцовое зеркало Великого океана, но глаза цепко впивались в разложенные на столе чертежи. Напротив него сидел Вильгельм де Геннин – старый литейный бес, демиург уральских недр, чьи руки до сих пор пахли железной окалиной и жженым углем.

Переговоры были короткими и тяжелыми, словно удар молота о наковальню. По настоянию командора, чья экспедиция требовала немыслимого количества корабельного железа, судьбу будущего завода решили безжалостно. Вычеркнуть из планов домну – могучее сердце всякого железоделательного промысла, гулкое чрево, пожирающее древесные рощи! Заменить ее жалкими «ручными печками», где металл будет сочиться по капле, как болотная вода. И главное – вырвать едва зачатое дитя горного дела из сытого лона Урала и бросить его в ледяные объятия Якутска.

– Там руда ближе к Лене, государевым караванам сподручнее, – рубил слова Беринг, глядя сквозь стену на пелену дождя. – А лес для печек тайга еще подарит.

Геннин лишь тяжело вздохнул, поглаживая седые усы. Он знал цену этому решению: вместо могучего рева плавки – чахоточный кашель малых горнов, годных лишь на выделку гвоздей да простой поковки.

Весной 1734 года обоз капитана Прокопия Столова и гиттенфервалтера Александра Соловьева вывалился из горных ворот Сибири обратно на восток. За ними скрипели неподкованными колесами телеги, груженные инструментами, формами и самым ценным грузом – выписанными с заводов мастерами-немцами, шведскими пушкарями и лучшими уральскими кричными умельцами. Это был цвет русского рудознатства, люди, умеющие слышать голос металла глубоко под землей. Они шли навстречу солнцу, туда, где кончалась карта и начиналась великая пустошь.

До прибытия Его высокоблагородия капитан-командора Беринга было велено загодя усмотреть место под строение железного завода и приглядеть к нему речку, что станет биться в его раскаленном сердце. Команду Александра Соловьева и Петра Бронского пополнил местный старожил, пятидесятник Матвей Скрыбыкин. Человек этот был вылит из той же крепкой породы, что и здешние камни: невысокий, кривоногий, со скулами, выдубленными ледяными туманами, но глаза цвета талого снега смотрели зорко и без хитрости. Знатный ходок и добрый человек, он знал эту землю лучше, чем собственную ладонь. Матвей повел плечами, поправляя видавшую виды рубаху, опустился на колени прямо посреди очерченного двора, зачерпнул горсть рыжей земли, растер ее меж пальцев, понюхал и лишь, затем степенно кивнул.

– Добрая жила, – произнес он хриплым, простуженным голосом, и ветер тут же выхватил слова, развеяв их над водой. 

– И речка добрая, шустрая. Не подведет. Только больно громко кричать будете, железо-то плавить. Хозяин леса этого страсть как не любит. Медведь-шатун намедни неподалеку бродил, на дереве метки оставил. Да и духи огня спервоначалу будут гневаться, покуда им требу не положите. 

Его слушали молча. В словах старого якута не было страха перед чиновниками  – только древнее, суеверное уважение к этой черной земле, которой предстояло отдать свою плоть ради имперской нужды. Скоро эти черные берега огласит первый удар тяжелого кайла, застонет выворачиваемый корень, и сизый дым кузнечного угара впервые осквернит хрустальный воздух сибирской осени. Сюда придет гулкое дыхание завода, лязг пудовых молотов о наковальню и запах окалины. Сюда шагнет неумолимая поступь большой истории, которая начнет перековывать звонкую кровь диких равнинных рек в твердое железо державы. А пока над Тамгой висела звенящая, хрупкая тишина последнего покоя. Солнце цеплялось низким багровым краем за острые пики дальних хребтов, окрашивая воду в цвет расплавленного металла. Завтра начнется война человека с камнем, а сегодня старый пятидесятник просто смотрел на закат, прощаясь с вольным дыханием дикой реки.

К тому часу землемеры уже вбили первые колья в неподатливый суглинок, очертив невидимый контур будущей слободы. Аласная зона вокруг стояла черная, настороженная, пахнущая прелой лиственницей и вечной мерзлотой. Но двадцать третьего сентября, когда первая настоящая якутская ночь накрыла стан непроглядным бархатным пологом, случилось невозможное. Среди хаоса занесенных снегом землянок, сквозь треск разрываемого морозом дерева вдруг пробился новый звук. Казалось, вековые сосны, молча, смотрят на дерзких пришельцев, осмелившихся потревожить их вековечный сон стуком топоров.

Могучая Лена катила свои свинцовые воды неспешно, с ленивым достоинством северного великана, а над ней нависали слоистые скалы, изрезанные ветрами до самого нутра. Но главное богатство таилось под тонким слоем дерна: там, куда ни ткни острой пешней, глухо отзывался тяжелый пласт руды. Железная жила билась прямо в теле природы – там, где каменные исполины Ленских столбов пронзают низкое небо. Рудознатцы били шурфы у подножия этих рыжих, изъеденных ветрами великанов. Под ногами глухо отзывался магнитный железняк – холодная, темная кровь самой Сибири. Ее выламывали ломами из первозданного камня, дробили тяжелыми молотами до черной пыли и грузили на широкие плоскодонные барки-дощаники.

Река Лена здесь была черна и тяжела от собственного величия. Она несла свои  воды мимо высоких скал, где спали древние боги, но сон их уже тревожил человек. Витус Беринг, чья воля тянула сквозь континент невидимую нить к берегам Аляски, требовал одного: железа. Тысячи пудов мягкого, податливого металла для гвоздей, скоб, якорей и шлюпочных гвоздей строящегося порта Охотск. Без этого мертвого груза деревянные скелеты пакетботов «Святой Петр» и «Святой Павел» никогда не оделись бы в медную кожу.

И тогда река сама стала главной дорогой империи.

Слова же о Витусе Беринге были для людей не просто именем из казенного указа. Ощетинившийся бородой датчанин стал для этих полубезумных каторжников и ссыльных мастеровых незримым идолом, ради которого стоило жечь легкие ядовитыми испарениями. Где-то там, во льдах Студёного моря, великий капитан вел свои крошечные корабли навстречу вечности, и невидимая пуповина тянулась через всю Сибирь прямо сюда, в этот адский котел на Тамге. Каждое звено цепи, каждый гвоздь, каждая пара тяжелых двурогих якорей, что остывали сейчас в снегу, красными слезами роняя воду, предназначались ему.

Ночи напролет в тесной конторе при свете сальной свечи скрипел пером помощник капитана Алексей Чириков. Его пальцы сводило судорогой от холода, но строки ложились ровно: «Чугун вышел зело доброго качества, серый, порты не имеет… Якоря откованы весом в семьдесят два пуда…». Он писал донесение капитану, зная, что отправит его по Якутско- Охотскому тракту с лошадиной, потом оленьей, а потом и собачьей почтой лишь весной, и ответ придет через полтора года. Они работали вслепую, бросая свое тепло и здоровье в ненасытную бездну будущего.

Речка Тамга плакала холодеющей водой, огибая заводскую плотину. Ее чистая струя уходила под вододействующее колесо, заставляя скрипеть тяжелые дубовые шестерни. Каждое движение воды отдавалось глухим ударом где-то в утробе цеха – это падал многопудовый молот кузнеца Ивана Болонина. Иван бил по раскаленной крице, и каждый его удар отзывался тупой болью в плечах солдат-инвалидов и колодников, согнанных сюда из Якутского острога. Для них этот звон был страшнее кандального лязга – он означал бесконечную каторгу вдали от дома.

 Лена-мать равнодушно несла свои великие воды мимо. На ее левом берегу паслись  стада лошадей, а далеко на севере лейтенант Василий Прончищев уже правил свою дубель-шлюпку «Якуцкъ» сквозь льды Студёного моря, выполняя волю того самого капитана. 

 Сентябрь 1736 года дышал над Якутском сухим, колючим морозцем. Вице-адмирал Витус Беринг, чьи плечи уже ломило от предчувствия Второго Камчатского похода, стоял на высоком правобережье Лены и смотрел вниз по течению. Там, где сонная Речка Тамга – ныне местные остяки переиначили ее имя на певучий лад, называя Таммой – лениво вползала в объятия великой реки, поднимался к низкому небу жирный, маслянистый дым.

 Тамгинский железоделательный завод не имел ничего общего с изящными мануфактурами Тулы или строгими линиями уральских демидовских твердынь. Это была первобытная, яростная песнь о металле, вырванном из самого нутра сибирской земли ради нужд Великой Северной экспедиции. Здесь пахло жженой глиной и кислым угаром древесного угля.

 Начальником над этой огненной преисподней стоял гиттенфервалтер Александр Соловьев – человек-кремень, чьи легкие давно пропитались угольной гарью. Он знал цену каждому удару молота, ибо понимал: если его доменная печь выдаст чугуна меньше положенного, корабли Беринга останутся гнить на стапелях. Рядом с ним, глотая едкий дым, сгибались над кричными горнами мастеровые люди – Иван Данилов, чей правый глаз навеки выбило рикошетом окалины, и старый литейщик Яков Аистов, способный по одному звону определить чистоту выплавленного слитка. Их лица навсегда запеклись багровой бронзой, а руки стали тверже самого добываемого ими железа.

Этот завод появился благодаря воле командора. Он родился посреди ледяной пустыни.

Корабли Великой экспедиции рождались здесь на вечной мерзлоте. Из-под молота кузнеца Ивана Болонина выходили не просто полосы мягкого уклада. Здесь ковалась сама возможность империи шагнуть через Сибирь к океану. Каждая скоба, откованная промерзшими руками Ивана, должна была однажды удержать обшивку пакетбота «Святой Петр», который вынесет Беринга к туманам неизвестной земли.

Примечание к историческим деталям:

В тексте упомянуты реальные исторические лица (Анна Иоанновна, Витус Беринг, Алексей Чириков, Вильгельм де Геннин, Василий Прончищев, Прокопий Столов, Александр Соловьев, Петр Бронский, Иван Болонин, Иван Данилов, Яков Аистов, Матвей Скрыбыкин) и подлинный объект – Тамгинский завод, основанный Второй Камчатской экспедицией, который был запущен  23 сентября 1735 года на берегу берег реки Лены, к югу от современного села Хаптагай вблизи впадения в него реки Тамги (ныне Таммы). Завод действительно работал в нечеловеческих условиях вечной мерзлоты производя якоря, листовое железо, гвозди и корабельные детали специально для обеспечения экспедиции металлом, а также и для нужд жителей Якутии в том числе. 

Историческая справка: В период с 1735 по 1743 год Тамгинский завод выпустил внушительный объем продукции: свыше 260 тонн кричного и более 140 тонн сортового (полосового) железа. 

Сырье для производства доставляли из горного массива «Столбы» (известного как Ленские столбы), который находился в 150–160 верстах вверх по Лене. 

Процесс добычи был трудоемким: группа из 8–10 человек ежедневно извлекала до 500 пудов руды, которую затем вручную спускали с крутых склонов в кожаных мешках. 

Несмотря на сложности транспортировки, качество конечного продукта было исключительным – архивные документы свидетельствуют, что по своим характеристикам местное железо не уступало лучшим образцам немецкой стали.

«Студеное море» – это старинное русское название Северного Ледовитого океана и его суровых частей, по которым проходили пути русских землепроходцев и экспедиций, включая походы Витуса Беринга на севере Сибири и Дальнего Востока.

Ссылка на статью «Неизвестный Якутск»: https://cyberleninka.ru/article/n/neizvestnyy-yakutsk-300-letiyu-nachala-pervoy-kamchatskoy-ekspeditsii-posvyaschaetsya

ВК: https://m.vk.ru/club221611642

См. также о Беринге в Якутске: https://sakhalife.ru/news/science/neizvestnyj-yakutsk-18-veka-kak-postroili-korabli-yakuczk-i-irkuczk/

о «Якутской Берингии» на канале «Антропология Севера»:

https://rutube.ru/plst/1153143

Пользуйтесь электронной версией «Энциклопедии Якутии» от Академии наук РС (Я): https://opac.nlrs.ru/enc/

Сайт Академии наук Якутии: https://asyakutia.ru/

Официальная информация Министерства образования и науки РС (Я): https://minobrnauki.sakha.gov.ru/

Подписывайтесь на каналы и социальные сети Академии наук Якутии:

https://rutube.ru/channel/24490370

https://vk.com/public217206078

#культурныйкодякутии, #ргоякутии, #академиянаукякутии, #союзкраеведовроссии, #беринг&якутия