Владимир Иванов: северная симфония в графике и театре

В истории якутского искусства есть имена, которые стали точками невозврата, разделившими художественную жизнь на «до» и «после». Владимир Давыдович Иванов – именно такой мастер. Он прожил недолгую жизнь, всего 46 лет (1936–1982), но успел изменить эстетический облик республики, научив Якутию видеть саму себя по-новому. Вчера открылась выставка, приуроченная 90-летию художника

Владимир Давыдович Иванов родился 6 ноября 1936 года в Оросунском наслеге Верхневилюйского улуса в многодетной семье охотника и колхозницы. Талант к рисованию проявился рано, но его путь к высокому искусству лежал через суровую школу жизни. В 1958 году он окончил Якутское художественное училище, где его наставниками были такие корифеи, как С.Л. Александров и Ф.Т. Павлов. Однако настоящий прорыв случился в 1964 году, когда выпускник из далекой Якутии с блеском окончил театрально-декорационный факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии. Там он учился у легенд советской сценографии – Николая Акимова, Татьяны Бруни и Александра Соллогуба.

Канал «Антропология Севера» предлагает видеорепортаж с открытия выставки, приуроченной 90-летию художника. Приятного просмотра!

Вернувшись в Якутск, Иванов стал главным художником Якутского государственного музыкально-драматического театра имени П.А. Ойунского. До него якутская сценография была преимущественно этнографической: художники просто и наглядно изображали быт, юрты, костюмы. Иванов совершил революцию. Он первым начал искать целостное образное решение спектакля. Декорации в его руках перестали быть просто фоном – они стали полноправными участниками действия, метафорой, которая задавала тон всей постановке. 

Зрители до сих пор помнят его работы. Он оформлял спектакли по героическому эпосу «Ньургун Боотур», драму «Манчары», «Песню неуловимых», «Любовь в яранге». В его сценографии суровая природа Севера, древние легенды и современный быт сплетались в единую, напряженную симфонию.

Театр был его профессией, но душа художника требовала камерности, и он нашел ее в станковой и книжной графике. Излюбленной техникой Иванова стала автолитография — она давала ту свободу штриха и глубину черного цвета, которой он добивался. 

Вершиной его графического творчества считается знаменитый цикл «Времена года», состоящий из триптихов «Весна» (1974), «Лето» (1976) и «Осень» (1979). К сожалению, триптих «Зима» остался незавершенным из-за смерти мастера. В этих работах природа Якутии предстает не просто как пейзаж, а как живой, дышащий организм. В его литографиях слышен эмоциональный камертон: строгие оркестровые звучания бескрайней тайги и тихое, трогательное соло хрупкой северной березки.

Иванов был художником невероятной широты. Он создавал незабываемые плакаты, иллюстрировал книжные издания, расписывал интерьеры общественных зданий и преподавал в родном училище, передавая свой опыт новому поколению. Он был из тех редких творцов, кто играл на разных музыкальных инструментах, тонко чувствуя ритм и гармонию во всем.

Владимир Давыдович Иванов ушел из жизни в Якутске в декабре 1982 года, но его визуальный язык до сих пор определяет эстетику якутской культуры. Он доказал, что искусство Севера – это не экзотическая диковинка для выставок в столице, а глубокая, самодостаточная вселенная, способная говорить с миром на языке высокого искусства. Сегодня его работы хранятся в Национальном художественном музее Республики Саха (Якутия), а масштабные ретроспективы, приуроченные к его юбилеям, собирают полные залы, подтверждая: классик не забыт.

Справка от НХМ РС (Я)

В этом году 90 лет исполнилось бы известному графику, художнику театра, заслуженному деятелю искусств ЯАССР, члену Союза художников СССР – Владимиру Давыдовичу Иванову (1936 – 1982).

Художник родился 6 ноября 1936 года в Оросунском наслеге Верхневилюйского улуса в многодетной семье. Отец, Номнуу Давыд был охотником и рыбаком, мать работала в колхозе.

Как пишет искусствовед Галина Неустроева: «В истории театрально-декорационного искусства Якутии он мастер, с чьим именем связан переход стенографии от иллюстративно-этнографического подхода к поискам целостного решения всех изобразительных компонентов спектакля, образной условности, режиссер, чьи постановки до сих пор помнят зрители».

Владимир Иванов был многогранным творцом: занимался иллюстрацией книжных изданий, делал незабываемые плакаты, расписывал интерьеры зданий, преподавал в художественном училище, играл на разных музыкальных инструментах. Свою тягу к искусствам Владимир Иванов объединил, синтезировал в театре и изобразительном искусстве. Художник, сценограф обладал острым чувством красоты окружающего мира, которые он расцвечивал красками своего воображения.

В Якутском художественном училище Владимир Иванов учился у живописца Семена Лаврентьевича Александрова. Закончив учебу, с 1958 по 1960 годы работал художником Верхневилюйского государственного передвижного драматического театра, в котором оформил около двадцати спектаклей, среди них – «Тина жизни» Анемподиста Софронова, «Лентяй» Суорун Омоллоона, «Лэкиэс» Степана Ефремова, «Проделки Скапена» Мольера и другие. С 1960 году художник учился у режиссера и театрального деятеля Николая Павловича Акимова на театрально-декорационном факультете Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии. Тянуться к новым знаниям, трудиться не покладая рук, полностью отдаваться любимому делу – эти правила Владимир Давыдович установил для себя в годы учебы, и они стали сутью его образа жизни.

1960-ые годы для советского театрального искусства – время перемен, перехода от «актерского театра» к театру «режиссерскому». В это время творческая триада режиссера Федота Потапова, художника Владимира Иванова, драматурга Ивана Гоголева смело ломала стереотипы зрительского восприятия, внося свежие идеи, новые формы.

Путь художника в театре начался в середине 1960-х годов «во время оттепели». На якутской сцене тех лет господствовал традиционный живописно-иллюзорный стиль. С его работами в театр пришло понятие условной среды сцены. Владимир Иванов шел по пути лаконичного построения сценического пространства, образной культуры пластического языка, органично сочетающей живописное и конструктивное начала. Он расширил диапазон видов сценического изображения конкретных мест действия самыми разными способами: с помощью проекций и света, подлинных вещей, обновил язык сценографической поэтики, создавая условную сценическую среду с помощью единой установку. По-новому осмыслил принципы создания обобщенного места действия в виде архетипов, визуальной метафоры, активно проводил техническое и технологическое усовершенствование сцены. Владимир Иванов свободно использовал парадигмы авангардного искусства, экспрессию, цветовую насыщенность, плакатность. С первых работ стало ясно, что в театр пришел художник с хорошей профессиональной культурой, образным мышлением, вдумчивым отношением к драматургическому материалу и интерпретации его режиссером, специалист широкого профиля, который работал как технолог и конструктор, заведующий производством и менеджер. Всего им оформлено свыше 70 спектаклей разных жанров и исторических эпох, драматических и музыкальных.

Незабываемы сценографии и оформления, над которыми работал Владимир Давыдович: спектакль «Красный шаман» Платона Ойунского (постановка Дмитрия Ходулова), балета «Голубой Дунай» Иоганна Штрауса (постановка Булата Губжокова), «В путь широкий» Амма Аччыгыйа (постановка Спиридона Григорьева) и другие. Юбилейный сороковой сезон национального театра открыла героическая комедия «Лиса и виноград» (Эзоп) Гильермо Фигейредо, где Владимир Иванов, выступив режиссером и сценографом, обратился к произведению бразильского писателя, поднимавшего проблемы права человека на свободу и достоинство. Вдумчивая режиссура, строгая сценография, выразительная работа каждого исполнителя показали, что на горизонте появился молодой, увлеченный, талантливый режиссер и художник. О режиссерском даре Владимира Давыдовича свидетельствовали и комедии А. Федорова «Три березы» (1966), пьеса «Деньги для Марии» В. Распутина (1980), поставленные на сцене Якутского театра и с одобрением воспринятые зрителями.

В тесном контакте с режиссерами Ф. Потаповым, В. Фоминым, художник осуществил много новых современных сценографических идей, которые неожиданно просто и выразительно выстраивали всю зрелищную ткань спектакля. Разработал систему подвижных декораций, меняющуюся, живущую единой жизнью с динамикой мизансцен, активно использовал единую декорационную среду, обладающую единством материала и подчеркивающую силу пространства.

Важным этапом в творчестве Владимира Иванова явились постановки трагедий «Отелло» (1966), «Макбет» (1975), «Гамлет» (1981). Шекспировский сюжет вдохновил художника на обобщенное решение темы Ренессанса через образы исторической эпохи, стиль. Склонность к синтетичности зрелища у художника наиболее полно реализовалась в оформлении драмы «Утро Лены» И. Гоголева и оперы – олонхо «Нюргун Боотур» М. Жиркова и Г. Литинского. В этих работах концептуально и мощно проявилось своеобразие национального склада якутского характера, а такие черты, как ритуальность, обрядовость жизни народа саха во многом определили образный дух постановок.

График, часто работавший в технике литографии, определил лирическое направление якутского эстампа. Владимир Иванов создал портреты, сюжетные композиции, натюрморты, пейзажи, в которых конструирует свой идеальный мир, соединяя природное и стихийное, утверждая, что природа – это начало и основа всего на земле.

В цветных литографиях «Якутские орнаменты» (1974), «Родные мотивы» (1978) автору близки декоративность и образность древнего народного искусства, его цветная и орнаментальная семантика, он избегает привычного акцента на необычность и этнографизм. Ему дороги сами понятия о красоте, созвучии, свойственные народным мастерам.

Цикл «Времена года» объединяет триптихи «Весна», «Лето», «Осень», выполненные в технике цветной литографии. Незавершенным остался триптих «Зима». В цикле реализовано национальное чувство пространства, его мощного земного притяжения, ничем не стесненной красоты. В произведениях с обостренной очевидностью отражается интуитивное стремление человека «арктической цивилизации» к гармонии, его близость к природе и извечный идеализм. За эмоциональной сдержанностью интерпретаций времен года стоят традиции национальной психологии, этика отношений, не позволяющая выплеска и диктующая сокрытие глубинных переживаний. За условностью форм и цветного решения – скрытый этнокультурный подтекст. За поэтичностью – глубина проникновения в связь человека с природой. Художник трактует действительность не через событийную ткань сюжета, а сквозь призму своего эмоционального внутреннего мира. В цикле «Времена года», где неизменно прекрасна земля, овеянная свежестью вольного ветра, преходящее и вечное нерасторжимы в жизненном единстве необратимого потока времени.

Жизнь Владимира Иванова, насыщенная счастливыми событиями и испытаниями, была постоянным восхождением талантливой личности к творческой зрелости. Сегодня с высоты времени приходит осознание, что в своих духовных и творческих поисках, жизни и искусстве, он хотел довести все до основания, до сердцевины. Многое успел, осуществил, заслуженный деятель искусств Якутской АССР Владимир Давыдович Иванов – художник, который в своих лучших работах во все времена останется мастером в подлинном и высоком значении этого слова.