чтение: 1 мин

Съела сына, чтобы выжить: 85 дней ледяного ада

Осуждать других легче лёгкого. Со стороны нам кажется, что мы бы в любой критической ситуации были собраннее, умнее, сильнее: не растерялись бы, не сделали глупостей, не пошли бы на крайности. Но жизнь умеет быстро сбивать эту уверенность. Когда беда случается по-настоящему, выясняется, что границы «я бы никогда» проходят совсем не там, где нам хотелось бы. И иногда наступает момент, когда уже нас самих начинают судить — за выбор, сделанный на грани выживания.

История, о которой дальше пойдёт речь, именно такая. Она тяжёлая, холодная и до дрожи человеческая. Если вы чувствуете, что сейчас не готовы читать о крайних формах отчаяния и выживания, лучше отложите её на другой день.


Катастрофа в Памире

16 февраля 1942 года, в разгар Второй мировой войны, лёгкий самолёт ПР-5 вылетел из Сталинабада (так тогда назывался Душанбе) в Хорог. Полёт предстоял непростой — маршрут проходил через суровый Памир, которому нет дела ни до войн, ни до человеческих судеб.

У экипажа была важная задача: доставить в Хорог Анну Гурееву — жену начальника местного аэропорта — и двух его сыновей, Сашу и Валерия. Валерию не было и года. Всего на борту находилось семь человек.

Пилот Василий Княжниченко был уверен, что всё пройдёт штатно: война бушевала далеко, а самолёт, казалось, ничто не угрожает. Но природа рассудила иначе.

В метели Княжниченко не успел вовремя заметить опасные скалы. Самолёт врезался и рухнул на заснеженное плато. И здесь судьба, как будто издеваясь, «пощадила» людей в первый раз: при падении никто не погиб и никто не получил тяжёлых травм.


«Идти» или «ждать»

Выжившие спорили, что делать дальше. Пилот Княжниченко и сотрудник НКВД Вихров настаивали: нужно идти и искать людей. Остальные предлагали оставаться на месте и ждать помощи. В итоге группа разругалась, и вечером двое мужчин ушли в неизвестность — искать путь к спасению.

Но выбраться оказалось почти невозможно: место крушения было крошечным островком среди обрывов и ледяных скал. Княжниченко и Вихров уходили снова и снова, но каждый раз возвращались ни с чем.

Запасы еды были мизерными: немного масла, колбасы, сыра, одна банка консервов и около полутора литров водки. Воды не было вообще — спасались снегом.

22 февраля умер малыш Валерий. В тот же день закончились припасы.


Мужчины ушли. Женщина и ребёнок остались

Через три дня четверо мужчин — Княжниченко, Масловский, Вихров и Жуковский — решили уходить за помощью окончательно. Анне они пообещали, что сделают всё, чтобы как можно скорее привести спасателей. Её и старшего мальчика, Сашу, оставили у обломков самолёта: мужчины рассудили, что женщине и ребёнку такой переход через ледяные горы почти наверняка будет смертелен.

Дни шли. Еды не было. Анна пыталась спасти Сашу отчаянно: по некоторым свидетельствам, она даже пыталась кормить ребёнка собственной кровью. Но сама слабела всё сильнее. И тогда она приняла решение, которое невозможно представить человеку, никогда не бывшему в абсолютном голоде.

В дневнике Анна записала страшные строки: они с Сашей решили есть останки умершего младенца, чтобы продержаться ещё хотя бы какое-то время и дождаться спасения. Она писала об этом просто, почти по-бытовому — так, как пишет человек, у которого не осталось выбора, кроме выживания.


Самое жуткое: спасатели были рядом… но не пришли

Пока Анна и мальчик медленно умирали на высоте, четверо мужчин, ушедших «за помощью», в итоге оказались среди людей — в безопасности. Но они не организовали немедленную спасательную операцию. Более того, никто из них долгое время даже не напоминал, что у разбитого самолёта остались женщина и ребёнок.

Позже выяснились и другие детали: один из мужчин — Масловский — и Вихров получили тяжёлые обморожения, им ампутировали ноги. Княжниченко, в лётных унтах, избежал ампутаций. А о том, что изначально в путь отправились четыре человека, долгое время вообще не знали.


Последние дни Анны и Саши у обломков

У самолёта борьба продолжалась. 23 марта Саша умер — просто устал сопротивляться голоду и холоду. Анна осталась одна.

Она продержалась почти до конца апреля. И инстинкт самосохранения оказался сильнее ужаса: обезумев от голода, Анна съела останки сына.


Спасение и удар, которого не пережить

Кошмар закончился только в мае. Добравшись до Хорога, Княжниченко вдруг «вспомнил», что у обломков осталась женщина с ребёнком. Весть дошла до мужа Анны — Ивана Гуреева. Он срочно организовал спасательную экспедицию.

12 мая 1942 года Анну нашли: она сидела на обломках фюзеляжа. Увидев мужа, она первым делом спросила: «Ты уже, наверное, женился?» Спасатели оцепенели — Иван действительно успел зарегистрировать новый брак.

На вопрос мужа: «Где Саша?» Анна молча указала на кости в снегу.


Ответственность и последствия

На этом трагедия не закончилась.

Вихров и Масловский не ушли от наказания: суд признал их виновными в том, что они оставили женщину и ребёнка в смертельной опасности. Оба получили большие сроки заключения.

Княжниченко отправили в штрафной батальон — искупать вину на фронте.

Стала известна и судьба Жуковского: в метели он сорвался в ущелье, но выжил. Он стрелял в воздух, звал товарищей, но те не вернулись за ним — фактически бросили погибать.


Что было дальше с Анной

Анна Гуреева много лет лечилась в психиатрической клинике. Но, как ни невероятно, смогла выжить не только физически, но и психологически. Она вышла из больницы, снова вышла замуж, родила детей и прожила долгую жизнь.

Она почти не общалась с журналистами — и, вероятно, мы так и не узнаем, как именно она несла в себе память о ледяном Памире, голоде и выборе, который ломает человека навсегда.

Читайте также:

Потренируйте мозг и отдохните душой:

Читайте также:

Источник: Сетевое издание SakhaLife.ru
Фото: Сетевое издание SakhaLife.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наши рекомендации