Почему современный город больше не нуждается в мужчинах? Мнение социолога

Доктор социологических наук, профессор Агамали МАМЕДОВ рассказал SakhaLife влиянии урбанизации, интернета и комфорта на роль мужчины и о том, почему мегаполис постепенно становится «асексуальным».

— Современный город меняется быстрее, чем мы успеваем это заметить. Это происходит ежедневно и зачастую латентно. Меняются профессии, технологии, ритм жизни. Но вместе с этим меняется и сам человек — особенно мужчина. И это естественно — иногда, к сожалению.

Социологи всё чаще говорят о явлении, которое ещё двадцать лет назад казалось невозможным: молодые мужчины реже вступают в отношения, позже создают семьи и чаще живут в одиночестве. Вместо семьи они выбирают (свобода же) систему «равноправных» и не отягощенных ответственностью партнеров. Свободные от серьезных обязательств формы проживания никого уже не удивляют. Появились различные вариации: субботняя семья, семья для отпуска и т.д. Инфантильные мужчины порождают детей вне брака, а матери-одиночки, в свою очередь, воспитывают инфантильных мальчиков. При всем восхищении ими (матерями-одиночками) — смогли самостоятельно поднять, поставить на ноги детей — надо понимать, что главный принцип в воспитании здесь, как правило: не упади и не ударься. Важно осознавать, что появляется третье поколение, воспитанное в неполных семьях. Детсад и школа тоже представлены «немужским» составом. Отсюда и соответствующие жизненные установки.

— Государство обеспокоено этими трендами, падением рождаемости. Неужели так важно именно становление статуса мужчин? Ведь в современном мире многое меняется.

— Не сочтите за сексизм, но пока (иных примеров не так уж много) двигателем истории, как правило, являются мальчики, в особенности вторые сыновья-секондос. Первому достается мельница и дом, а второй идет осваивать новые территории и сферы деятельности. Драйв в обществе определяется некоей формулой Хайнзона, где проводится соотношение мальчиков от 0 до 4 лет к мужчинам от 40 до 44-х. И если число мальчиков превышает две трети, то начинается драйв, движение, бурление. Подрастающее поколение, лишенное наследного капитала, вынуждено быть агрессивнее, активнее, чтобы конкурировать за ресурсы и статус. Поэтому социологи прогнозируют серьезнейшие проблемы в Прибалтике, Сербии и Болгарии. Да и мы отнюдь не на доске почета.

— Что происходит с мужской ролью в XXI веке? И почему некоторые исследователи говорят о появлении термина «асексуальный город»? Сегодня часто говорят о кризисе мужчин. Вы согласны с этим?

— Город меняет не только улицы и здания — он меняет людей, которые в нём живут. Но я бы не говорил о кризисе мужчин как таковых. Скорее мы наблюдаем пока кризис мужской социальной функции. А этот кризис непременно повлияет и на иные сферы. Все-таки труд формирует основу социальных отношений.

На протяжении веков общество предъявляло к мужчине довольно чёткие требования. Он должен был добывать ресурсы, защищать семью, осваивать пространство, принимать решения. Ныне же ковбой Мальборо нервно курит в сторонке — ценностно устарел. Охота, рыбалка и гараж уступили место клубам и чатам. Как говорится, каждая эпоха создаёт своего мужчину. Когда меняется устройство общества, меняется и сама мужественность. Но не думаю, что домашний и постоянно сидящий в сетях — это и есть female Dream современности.

Устройство современного города весьма надежно и предсказуемо: безопасность обеспечивает государство, экономическая ответственность распределяется между мужчинами и женщинами, а многие формы социальной активности переместились в цифровую среду. Иначе говоря, общество перестаёт нуждаться в прежнем объёме мужских функций.

— То есть всё дело в городской среде?

— В значительной степени да. Урбанизация радикально изменила социальную структуру жизни. Бритье и вынос мусора — это не апогей реализации мужчины. На кухне он в фартуке тоже смотрится не комильфо — лишь помощник. И то не очень умелый.

Традиционная мужская роль формировалась в условиях, где были востребованы физическая сила, риск, способность защищать и осваивать пространство.

Современный город — это система новых институтов. Здесь есть полиция, службы безопасности, коммунальные структуры, социальные сервисы. Город во многом снимает с мужчины прежние обязанности, не предложив новых, посему вместе с этим меняется и структура социальных ожиданий. Покой и комфорт становятся главными приоритетами жизненных стратегий. Но следует помнить, что, когда обществу больше не нужен защитник и добытчик, мужчина начинает искать новую роль.

— Что происходит с самой мужской ролью?

— Я бы описал это как сужение пространства социальных ожиданий мужчины. Раньше общество предъявляло к мужчине довольно широкий набор требований, но сегодня этот набор, как мы уже отметили, значительно сократился. Современный мужчина может жить один, работать удалённо, проводить вечера за компьютером — и это уже не воспринимается как социальная проблема. Широкие социальные программы позволяют не беспокоится о старости. В городе есть уже кому стакан воды поднести. Возникает гедонистическая иллюзорная цель — жить во имя удовольствий, не утруждая себя семьей и детьми. А комфорт меняет человека не меньше, чем борьба за выживание.

Посмотрите на обычный городской вечер: в метро десятки мужчин в наушниках смотрят сериалы; в кафе молодой человек ужинает один, листая телефон; в квартире этажом выше кто-то играет в онлайн-игру с людьми, которых никогда не видел вживую. Это новая городская повседневность. То ли юноша, а то ли видение становится обыденностью.

— Какую роль здесь играет интернет?

— Определенно, главную. Для многих мужчин цифровая среда становится основным пространством самореализации. Онлайн-игры, стриминговые платформы, профессиональные сообщества создают альтернативную систему статусов и достижений. Можно добиться уважения в игровом сообществе, собрать аудиторию на стриме, получить признание в профессиональной сети — и всё это не требует участия в традиционных социальных ролях. Интернет в каком-то смысле стал новой мужской территорией.

— Есть ли данные, подтверждающие такие изменения?

— Да, и они довольно показательные. Исследования показывают, что доля молодых мужчин без сексуальной жизни заметно выросла. Например, в США среди мужчин 18–24 лет около 30% не имели сексуальных отношений в течение последнего года.

В России, по данным социологических опросов, примерно каждый пятый молодой человек в возрасте до 23 лет также не имеет сексуальной жизни. Фертильность современного горожанина приблизительно в 7 раз меньше, чем у его сверстников 40-ые годы XX века. И представьте себе, какой будет интеллектуальная прослойка в ближайшие годы. Какими будут новые драйверы истории? Элита? Управленцы? Интеллектуалы?

Это серьёзный социальный сдвиг в сторону сужения горизонта ожиданий.

— Агамали Куламович, в своих исследованиях вы часто используете выражение «сытая мужественность». Что это означает?

— Это попытка описать с помощью метафоры парадокс современной цивилизации. Сегодня уровень комфорта беспрецедентно высок. Можно заказать еду, посмотреть фильм, пообщаться с друзьями — не выходя из квартиры. Но вместе с комфортом исчезает необходимость в постоянной борьбе за ресурсы — той самой борьбе, которая исторически формировала мужскую активность. Лень уже не является пороком. Город и им (ленивым) дает шанс. Надо лишь дотянуться до клавиш. Родители, рентный капитал, «тусовка» и множество других площадок. В среднем житель мегаполиса в 16 лет получает первое наследство (бабушки и дедушки), в 25 — второе. Все это можно неплохо сдавать. И жить, сибаритствуя. Работа? А что это? Это для других.

В результате мы фиксируем ситуацию, которую можно условно назвать «сытой мужественностью»: когда базовые потребности удовлетворены, а мотивация к активной социальной жизни снижена.

На наш взгляд, современный мегаполис постепенно формирует принципиально новую социальную среду. Её можно описать через несколько характерных признаков:

1. Рост одиночных домохозяйств. В крупных городах до 40% жителей живут одни.
2. Мужчины в новой сегрегации, в цифровой среде. Большая часть мужского общения и развлечений переместилась в интернет.
3. Снижение сексуальной активности. Молодые мужчины всё реже вступают в интимные отношения.
4. Размывание гендерных ролей. Традиционные мужские функции утрачивают исключительность.
5. Гендерно нейтральный город. Пол всё меньше определяет социальные роли человека.

— И именно поэтому вы говорите об «асексуальном городе»?

— Этот термин звучит провокационно, но он достаточно точно описывает новые паттерны поведения. Индустриальный город XIX века был пространством мужского труда — фабрики, стройки, транспорт. Даже лица и строение тела были иными. Позднее произошла феминизация многих сфер. Труд стал гендерно уравненным.

Соответственно, и город становится гендерно нейтральным пространством, где принадлежность к полу всё меньше определяет социальную роль человека.

— И каким вы видите будущее мужской роли?

— Да, свобода от ролей иногда оказывается труднее, чем сами роли. Однако мужская идентичность, разумеется, не исчезнет. Она просто будет перестраиваться. Скорее всего, она будет меньше связана с физической силой и доминированием и больше — с интеллектом, коммуникацией и способностью адаптироваться к сложному миру технологий. Иными словами, мужчина будущего — это человек, который умеет ориентироваться в быстро меняющемся обществе.

Когда-то мужчины покоряли города. Сегодня города покоряют мужчин. С этим уже мало кто поспорит. Современный город перестал задавать мужчинам прежние роли, но новые ещё только формируются. И поэтому главный вопрос нашего времени звучит так: какой мужчина нужен городу XXI века?

Ответ на него мы узнаем только через несколько десятилетий. Пока идет процесс поиска и проб — правда, на наш взгляд, весьма затянувшийся.

Читайте так же Европа сегодня: молчание как историческая категория