От реализма к абстракции: Почему якутские художники разрушали привычную реальность

Художникам, которые посетили Землю Олонхо

Создание виртуальных хронотопов в произведениях художников порой сродни увлечению компьютерными играми. Последние породили явление виртуального героя – “аватара”. Подобная ассоциация может посетить зрителя после просмотра многих работ Михаила Гаврильевича Старостина, аватаром которого является знаменитый рыбак-северянин, появляющийся то там, то здесь в его картинах. Поначалу он обитал в пространстве-времени нашего Севера, но уже с начала 2000-х в его новых сериях, например, «Танцах народов мира», северянин стал воплощаться в разных уголках мира. Художником заложена тонкая старостинская ирония, трогательная завороженность и мальчишеская увлеченность, сравнивающая, фантазирующая, заставляющая зрителя полететь вместе с самим художником в дальние дали…

 Абстракция, стала захватывать все больше художника как другая форма мысли автора. Раскрывалась абстракция в работах «Золотая орда», «На быке», все больше захватывая внимание и способ отражения внутреннего мира художника. Тема истоков, скрывающихся в наших «спящих генах», обращает к первопричинному вопросу — «кто мы?» и к его исторической подоплеке — «откуда мы?» Тематика настолько неявна, что лишь язык геометрической и цветовой формализации позволяет проницательному автору охватить ее «символическим взглядом» визуальных форм.

В 2008 году, уже восемнадцать лет назад, сейчас их спокойно можно назвать – большие мастера кисти, задумали выставку с философским названием-символом – «Колесо». Для сопровождения экспозиции и были сделаны эти фотографии, запечатлевшие известных якутских художников в мастерской, где тогда работал Михаил Старостин, у станка с колесом для печати графических оттисков.

Общая канва серии работ якутских художников с той выставки уже тогда отчетливо отпечатала общий посыл о судьбе северного народа: «кто мы северяне и куда движемся?». Внимание художников было сосредоточено на быстро нарастающих проблемных вопросах культурной глобализации, затронувшей теперь каждого из нас.

Колесо саморазвития культуры вращается, и тон этому вращению первыми задают художники, осуществляющие самую первую рефлексию посредством своих графических и пластических образов. Изобразительное искусство продолжает движение по поиску стилей и ориентиров развития в нашем ставшем теперь по-настоящему неспокойном мире.

Начиная с 90-х якутские художники стали радикально отходить от визуальной имитации действительности. Былого реализма, продиктованного временем или политической конъюнктурой не стало. На то были причины. Общество настолько погрузилось в условности завязавшихся отношений, что показать идею можно единственным способом, — разрушая психологические установки и идеологемы привычной постсоветской действительности. Тут и стали востребованными абстракционизм, метафоризация, гротеск, ломающие условности привычной жизни. Использование таких приемов позволяло художнику создать особый язык, реанимирующий вечные истины. Но может быть устав от этого, сегодня вдруг становится важным академизм, который снова берет свое непреходящее этого мира.

Творчество художников, это одновременно прогноз и моделирование будущих культурных процессов. Символорождение вбирает на первом этапе визуальную интерпретацию, нуждающуюся потом в рациональной рефлексии на музейной экспозиции, отражающей все, что произошло в якутском изобразительном искусстве на рубеже 20-21 веков. Подчас этапность несоразмерна с длительностью человеческой жизни. Она коротка. Но музейная коллекция становится прообразом древнейшей обсерватории, тем «Стоунхенджэм», соизмеряясь с «конструкцией» которого грядущий человек вынесет смысл о том, что произошло на значительном для якутской культуры временном отрезке. Музей изобразительных искусств фиксирует онтологические вехи в развитии этноса и нации. Соглашаясь с тем, что северяне больше «образно мыслящий социум», весьма интересно будет проследить философскую подоплеку вызревающих в обществе идей.

Художник в этих процессах становился проводником неявных процессов социальной и культурной реальности, а музей эмпирической площадкой этого экспериментального сознания. Творчество рано покинувшего этот мир Михаила Старостина яркое тому подтверждение. Эти важные для культуры и науки проблемы найдут своих проводников и исследователей.

***

Как-то, после первой в моей жизни поездки в булунскую тундру, привез много фотографий. Один портрет старика-рыбака почему-то не отпускал внимание. Как-то перевел в фотошопе его оригинальный портрет в кепке в монохром, и вдруг понял, что это тот самый старик из «Рыбака» Михаила Старостина, лицо которого было синтезировано вместе с знаменитым рисунком Леонардо! Удачно найденное ранее сочетание помогло сделать обложку для моей первой монографии с Анатолием Георгиевичем Новиковым о менталитете северян. После того, как вышла книга, я специально подарил эту фотокарточку реального старика из булунской тундры Михаилу Гаврильевичу на память о том, что он умеет материализовывать идеи и хорошо сочетаться с гениями как Леонардо.

***

Наша камера успела уловить портреты и других больших мастеров, которых уже нет с нами, но которые внесли значительный вклад в профессиональное искусство страны и нашей республики, чье творчество преображало нашу с вами действительность, внося свой эстетический вклад в копилку достижений человечества.

Прилагаем ссылку на портреты Афанасия Осипова, Владимира Карамзина, Афанасия Мунхалова, Семена Прокопьева, Исая Капитонова, Василия Амыдаева и Жанны Хунгеевой.