Пламенеющая неоготика «Трубадура»

                В рамках I Международного фестиваля-конкурса оперных певцов им.заслуженной артистки России, народной артистки Республики Саха (Якутия), лауреата Международных конкурсов Айталины АДАМОВОЙ-АФАНАСЬЕВОЙ 19 апреля 2019  года состоялась премьера оперы «Трубадур» Дж.Верди в постановке известного якутского режиссера Сергея ПОТАПОВА.

Он предложил современное сценическое воплощение гениального шедевра великого итальянца. У такого всемирно известного оперного спектакля уже сложились определенные каноны ее режиссерского прочтения,  но Сергей Потапов ввергает средневековую рыцарскую драму, написанную либреттистами С. Каммарано и Л.Бардаре по сюжету испанского драматурга Антонио Гарсия Гутьерреса о междоусобных войне в королевстве Арагон на Пиренеях, в постапокалиптическое пространство. Что-то произошло на этой земле и выжившие в страшных событиях люди вынуждены спуститься в подземелье. По замыслу постановщиков они одеты в угольно-антрацитовые плащи, а на головах у них шахтерские каски, с закрепленными на них фонарями – то ли люди, то ли уродцы-циклопы. Хор, кстати звучавший великолепно (хормейстер Октябрина ПТИЦЫНА), похожий на угольно-черную человеческую массу, волнами расплескивающуюся по сцене, иногда выполняет комическую функцию. Помните, детский мультфильм про забавных одноглазых миньонов? Хористы-циклопы — такая же управляемая мельтешащая масса, которая нелепо заваливается друг за другом набок только от одного толчка агрессивного графа ди Луна. Таким образом, сумеречные фантасмагоричные призраки, кровавый ужас происходящего, неотвратимость мрачных ритуальных сцен были разбавлены легкой ноткой ироничности и даже комического начала, которые придавали игре актеров ощущение абсурдности и нереальности происходящего, будто бы все это происходит как бы «понарошку» — вот все снимут с себя  нарочито грубоватые искусственные маски и облегченно рассмеются.

Знатный, богатый, мстительный и злобный граф ди Луна – сторонник герцога Фернандо ди Антекера, противостоит своему антиподу – возвышенному поэту, певцу-трубадуру Манрико, воспитанному свободолюбивой цыганкой Азученой. Их разделяет не только социальная пропасть, но и одержимая страсть к одной женщине — прекрасной донье Леоноре.

Завязка сюжета – в далеком прошлом, когда мать цыганки Азучены застали у кроватки маленького сына графа ди Луна —  отца нынешнего графа. Эту леденящую кровь историю. Полную мистических ужасов , рассказал стражникам воин Феррандо (Егор КОЛОДЕЗНИКОВ). Мать Азучены пыталась предсказать судьбу маленького графа. Возможно, она предчувствовала, что этот ребенок сыграет роковую роль в ее семье. Возможно, поэтому она наложила на него цыганский сглаз, из-за которого ребенок стал чахнуть. Цыганку поймали и сожгли на костре на глазах ее дочери Азучены. Последней волей старухи стал наказ о мщении. Месть – идея-фикс всей жизни Азучены. Во имя мести она похищает того злополучного младенца и хочет кинуть в огонь, где догорает пепел ее матери. Но что-то помутило ее рассудок и она вместо чужого ребенка бросила в костер своего родного сына. Утром семья графа, обнаружив детские кости в кострище, решила, что это погиб их маленький наследник, но старый граф, умирая, завещал старшему сыну найти своего брата, что-то подсказывало ему, что тот остался жив.

Главным образом и символом данной постановки становится пламя (художник-постановщик Михаил ЕГОРОВ). Действие разворачивается в рамках сценического круга, по окружности которого как пики ощетинились острые лезвия. Когда заканчивается очередная картина или та или иная мизансцена, круг поворачивается, и ряд из лезвий выполняет роль непреодолимой преграды, отделяющей героев друг от друга, если они расстаются или если между ними стоит стена непонимания. Сверху опускается светящаяся люстра, к концу оперы превращающаяся в жертвенный алтарь. Я проведу еще более прямолинейную аналогию, пришедшую мне на ум – пики лезвий напомнили мне шашлычные шампуры, на которые в финале оперы были весьма натуралистично «нанизаны» человеческие головы, а люстра-алтарь с ее люминесцентной подсветкой своей формой напомнила мне электрический гриль для поджаривания мяса. Ярко и живописно  была решена световая драматургия спектакля, в четких графичных формах, подсвеченным белым дымным облаком, фонариками на касках хористов, мигающих то красным,  то белым цветом, вносящих свои смысловые акценты в палитру спектакля ( художник по свету – лауреат «Золотой маски» Денис СОЛНЦЕВ).

Основные цвета постановки —  черный, серый и ало-багровый. Адский взрыв произошел на поверхности земли, вынудив оставшихся живых спуститься в подземелье, но пламя также полыхает в душах главных героев, заставляя их совершать порывистые, эмоциональные поступки. Ди Луна ослеплен своей страстной одержимостью к Леоноре. Огненная любовь пылает в сердцах влюбленных друг в друга Манрико и Леоноры. Яростный огонь жажды мщения не дает спокойно жить Азучене, которая ввергает всех окружающих ее людей в пучину своей страшной мести.

Выжившие люди в своей массе вовсе не люди, а ходячие трупы-зомби, ожившие статуи и  калеки. Леонора вообще оказывается патологоанатомом, с деловито засученными рукавами вырывающая сердце у трупа, лежащего на каталке. Тем не менее, он радостно вскакивает и в его объятиях она повествует своей наперстнице Инес (С.ПАВЛОВА) историю своей любви к загадочному трубадуру. Инес в шапочке и халате больше похожая на медсестру-ассистентку хирурга, ворочает горой трупов, оказывающих ей знаки внимания. Прозрачными трубками они подключены к огромной колбе, в которой заключен Некто, являющийся для них источником энергетической подпитки. Деловито перебрасывая друг другу  сердце, подаренное Леоноре препарированным ею мертвецом, подруги рассуждают о превратностях женской судьбы. Таким образом, обыгрывается метафора, что Леонора играет вверенным ей мужским сердцем и не одним! Распаляя своей женской красотой и силой духа как Трубадура, так и ди Луна, она в итоге не достается ни тому и ни другому – одного лишая своей любви ради его мнимого благополучия, совершив самопожертвование и умирая прямо у Трубадура на глазах, которое на деле оказалось бессмысленным – зачем ему жизнь без нее? Ди Луна она жестоко обманула, пообещав стать его женой, взамен обещания графа отпустить Манрико, но предпочла принять яд, чем попасть в его объятия – это ли не насмешка над страстными чувствами отвергнутого ею претендента на ее руку. Кстати, она «обманула» еще одного жениха – Иисуса: думая, что трубадур погиб, с целью избежания домогательств графа, она почти приняла монашеский обет, решив стать невестой Христовой. Но возлюбленный нашел ее и она снова бежит к нему прочь от мрачного алтаря, окруженного монахинями в ореолах пик на  аскетичных головных уборах.

Надо отметить, что женская половина зрительного зала откровенно сочувствовала брутальному красавцу ди Луна в исполнении  харизматичного Юрия БАИШЕВА, который в кожаных доспехах в стиле садо-мазо выводил на поводках неких существ похожих на полулюдей-полузверей. В том, что он садист, сомневаться не приходилось, потому что артистки балета в  телесных трико в ботфортах и цепями и прическах а-ля Джулия Робертс из фильма «Красотка» с костылями в руках и ломаной геометрией движений ( хореограф Екатерина ТАЙШИНА) изображали изуродованных женщин-калек, которым не удалось таки избежать «любви» жестокого графа.

Артисты балета, зачастую выполнявшие функции миманса, играли большую роль  в развитии сюжета. Так, например, пробирал до дрожи образ обезличенного призрака из видений Азучены, хищно кружащего над героями действия –от него несло неотвратимостью смерти  и  могильным холодом. Поймав свою добычу – маленького мальчика, словно паук из фильмов ужасов, призрак застывал в ожидании очередной жертвы.

Манрико в исполнении аргентинского певца, солиста Мариинского театра Карлоса Д’Онофрио, хорош собою и является образчиком типичного героя-любовника, которого так не хватает в последние годы якутской оперной сцене. Он был очень убедителен, особенно в финале, но, на мой взгляд, хотелось услышать более крепкие и насыщенные верхние ноты в кульминационных моментах развития сюжета.

Верная и преданная Леонора в исполнении Прасковьи ГЕРАСИМОВОЙ предстала перед зрителями сильной, страстной и цельной натурой. Ее голос звучал насыщенно и полнокровно, особенно в драматические моменты. Однако в ее игре хотелось большей пластичности и тонкости в передаче душевных переживаний героини.

Настоящей героиней премьеры стала Айталина Адамова-Афанасьева, убедительно на одном дыхании исполнившая возрастную роль Азучены. В начале спектакля она предстает в костюме черно-багровых тонов с дредами, напоминающими Хищника или Чужого из голливудских блокбастеров (художник по костюмам Сардаана ФЕДОТОВА).

В момент ее первого появления перед зрителями –  она держит медицинские банки с заспиртованными младенцами, символизирующими двух погибших детей – графского и цыганского младенцев. В то же время ей свойственны и магические чары. Горбатая, с грузом пережитых лет за плечами,  с шаркающей походкой, она чудесным образом преображалась в обольстительно притягательную, манкую женщину, с мягкой, пластикой тела — к слову сказать, в игре артистов подспудно, то и дело проскальзывала всполохами искр пульсирующая сексуальная энергия, выплескиваемая то  в откровенно «зовущих» позах солисток, то в  порывистых движениях волевых,  неистовых мужчин. У Азучены распрямлялись согбенные плечи, из за которых как у тропической бабочки,  вырастали два  алых крыла, трепещущих  как языки яркого пламени. Она становилась подобной огненному серафиму или сладкоголосой сирене, встреча с которой хоть и завораживающа, но гибельно  опасна. К концу спектакля мы видим уже страшную изуродованную старуху с голым черепом и рваными ранами на лице – «смерть уже запечатлела знак свой на моем челе» -не всякая оперная дива решится так «изуродовать» себя ради достоверного воплощения сценического образа.

 

Опера пронизана идеей ритуального жертвоприношения. Один за другим восходят на алтарь и погибают на нем практически все главные действующие лица. Долго лелеемая месть Азучены  вспыхивает ярким пламенем, собирая свой богатый урожай. Возникает ощущение, что бродя у лагеря неприятеля она сознательно попадается в лапы врага, рассказывая им, что Манрико ее сын, таким образом становясь  главной приманкой в его поимке. Трубадур бросается спасать мать, она так и не сказала, что он не родной ее сын, и как мотылек летит на пламя свечи. Если бы он знал, что она чужая женщина, поспешил ли бы он к ней так отчаянно и безрассудно? Одержимая местью цыганка погубила родного сына — зачем она будет щадить единокровного брата своего врага, выращенного ею собственноручно  для  воплощения сладкой мести? У Азучены еще есть шанс спасти хотя бы братьев, одного из которых она буквально вскормила грудью.  Манрико, который чувствует голос крови и не может в честном поединке убить ди Луна, она вкладывает в руки кинжал, буквально программирует его на смертельную ненависть к нему, скрепляя свой наказ кровью. Граф, ослепленный ревностью, не ведая, что творит, посылает своего брата на казнь, но  именно его он мучительно ищет всю свою жизнь, мысленно обращается в своих переживаниях, тщетно пытаясь  выполнить обещание, данное отцу. «О, ужас!»- мы  слышим  его крик.  Он единственный остался жить, пожираемый изнутри огнем раскаяния и сожаления.

Сергей Потапов убедительно доказал, что умеет работать в  достаточно условном оперном жанре, относясь к нему бережно и щадяще. В его прочтении на фоне стильного и минималистического оформления сцены трагический сюжет смотрелся  очень выпукло, четко и лапидарно – и царила прекрасная  музыка гениального итальянца. Оркестр  был выше всяких похвал – дирижер постановщик  Фахраддин КЕРИМОВ. Публика ушла со спектакля несколько озадаченная и покоренная силой чувств, в течение  нескольких часов подряд ярким пламенем бушевавших на сцене Государственного театра оперы и балета Республики Саха (Якутия) им.Д.К. Сивцева-Суоруна Омоллоона.

Если вы увидели интересное событие, присылайте фото и видео на наш
Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!
Система Orphus
Наверх