Моторы стонали как люди, рамы машин дрожали как мышцы, тросы натянулись моими нервами – Политрук

Дальнобойщики

Постоянный автор SakhaLife, боец с позывным ПОЛИТРУК обычно рассказывает про свой опыт на СВО. Но на этот раз он решил вспомнить случай из мирной жизни. По накалу страстей эпизод из жизни в якутской Арктике близок к военным.  

Случилось мне в марте 2005 года, по работе ехать в командировку в село Андрюшкино Нижнеколымского района. Это довольно большое село в 500 км от райцентра. Дорога — автозимник по Колыме, протокам, тундре и бесчисленным озёрам. Это называется федеральная автодорога «Арктика».

Собрались мы в дорогу — я (главный энергетик), Петрович, наш главный инженер, Лёха, начальник андрюшкинского участка и водитель нашего УАЗика Толик (по прозвищу Медведь). Дорога в тот год была хорошо прочищенна, и добраться мы рассчитывали за 6-8 часов. Было ясно и морозно.

Выехали из посёлка часов в 9 и до села Колымское всё было хорошо. Потом зимник пошёл по тундре (а надо сказать, что в нашем районе две тундры, Халарчинская и Олёринская). Ехали мы довольно быстро 50-60 км/час. Небольшие сопочки, покрытые чахлым лесом, сменялись кочковатой тундрой и тогда трасса напоминала стиральную доску. И только на больших озёрах был гладкий как зеркало зелёный и прозрачный лёд. Если выйти на него, становилось жутко от таинственной глубины. Временами попадались заброшенные становища рыбаков или оленеводов или просто какие-то домики. Возможно летние стойбища или забойные пункты наших кочевников. В некоторых местах, на Коньковой, Харчи, Конзабое были пикеты дорожников. Там можно было остановиться для отдыха или покушать, переночевать при необходимости или починить машину. Там жили люди, рыбаки или специально заброшенные туда дорожники. Мы обогнали по дороге несколько наливников (машины для перевозки топлива). И даже встретили несколько встречных машин, водители которых сообщили нам, что в Олёре начинается пурга. Мы наддали, но северную погоду не обманешь. Температура воздуха резко повысилась (это верный признак изменения погоды), стало где-то -5, повалил снег большими хлопьями, ветер усилился. Видимость упала до 10 метров…

Настроение водителя менялось вместе с погодой. Мы уже не ехали, а пробивались, нашу колею тут же заносило снегом и направление дороги угадывалось только по снежным брустверам по краям… И вот настал момент, что и этих бугорков не стало видно. Я смотрю в лобовое стекло и ничего не вижу. Вот ты попробуй подойти к побелённой стене на 10 см и посмотри сквозь неё. Мы почти встали… и вдруг прямо из ниоткуда перед нами возникла корма наливника-полуприцепа… УРАЛ стоял, встали и мы. Объехать его было невозможно, да и не зачем, дороги просто не стало. Водитель оказался наш человек, потомственный дальнобойщик Серёга ХОРОШЕВ, я его хорошо знал.

Мы постояли часа два, погода только ухудшилась, ветер теперь ревел как зверь. Если неосторожно открыть дверь, то её могло просто оторвать. За это время к нам подъехали ещё несколько машин — одиночный ЗИЛ 131, одиночка УРАЛ –ТЗ, Камаз контейнеровоз с прицепом и Камаз полуприцеп-налив. Итого собралась колонна в 6 разных машин.

Самое главное, что никто не знал, что делать, все струхнули. Я собрал всех водителей в кабине одного из Камазов, было тесно, но люди сидели друг у друга на коленях. Никто не хотел ничего решать, большинство хотели сидеть на месте и ждать подмоги. Такая пурга может дуть 2 или 5, а то 7 суток. В тундре нас заметёт по самые горловины на цистернах. Я спросил: «Кто тут самый старший по возрасту?» Им оказался Володя БАНДЕРОВ, действительно опытный волк. Но принимать решение он не хотел. Пустой базар продолжался. Тогда я сказал: «Я тоже шофёр, вы все это знаете (я действительно гонял бензовозы два года)! Заткнитесь все и слушайте мою команду! Сейчас я сформирую колонну и будем пробиваться отсюда…» Возражений не было.

Первым я поставил Сашу БАНДЕРОВА на УРАЛ-ТЗ, его машина была одиночкой, и он знал эту дорогу (вернее направление). Второй был Зил131 с Володей (это Сашкин старший брат — династия блин!), потом встал на колею Урал-длинномер Хорошева, затем Камаз-наливник с нефтью, водителя звали Ринат (он был не местный), потом Камаз-контейнер с прицепом, причём я заставил водителя прицепить на фаркоп наш бедный УАЗик. Все сдули колёса (это помогает при движении по снежной целине), и мы тронулись. Стемнело, видимости по-прежнему не было, зато стали видны светлые пятна от фар. Я занял пассажирское сиденье в головной машине. Водитель Сашка — здоровенный мужик, настоящий профи, стальной человек. А вот машина его, старенький карбюраторный Урал, доверия мне не внушал. Он, натужно ревя, содрогаясь и выпучив фары, брал один снежный бархан за другим, иногда сдавая назад, или ища новый путь. Дороги под нами уже давно не было, мы ползли по целинной Олёринской тундре. Саня поглаживал торпеду и разговаривал с машиной как с человеком, умоляя движок не сдавать… обещал коробочку перебрать и маслице сменить, а уж какие я тебе фильтра поставлю после рейса… Это выглядело не смешно, а как само собой разумеющееся. Человек всего лишь человек… Мы были головной машиной в колонне и пробивали первую, самую трудную колею в липком снегу на краю земли. Остальным, было, разумеется, полегче. Сменить головную машину я не мог, этот Урал оказался самым подходящим.

Мы упорно пробивались всю ночь, несколько раз я сомневался, а где мы вообще? Где север, где юг? Саня уверенно, только по одному ему известным приметам вёл наш караван. Наконец, мы вырвались на озеро (у него странное название — Девичьи слёзы). Причём на спуске на лёд очень тяжело застрял Камаз Рината, провалился в пустоту средний мост. Ни взад, ни вперёд. Мы вошкались возле него часа три, рвали тросы один за другим, связывали их и снова рвали… Опять я собрал шоферов в кабине. Петрович был мой формальный начальник, но его в кабину я не пустил, его голос в этой ситуации никого не волновал. Все даже Ринат приготовились «зарезать татарина»… что значит заглушить мотор, перерезать шланги и слить воду. После этого машину надо бросать. Но я как командир принял решение довести всех своих «бойцов» и приданную технику до конца. Я приказал выгнать на лёд все оставшиеся в строю машины и накатать колею. После того как это было сделано, я сцепил ВСЕХ тросами цугом, одного за другим… и таким образом выдернуть Рината из ловушки. Так мы и сделали, но возникла проблема! Ревела пурга и двигатели машин, моих криков передние машины не слышали! Я сорвал горло. Да и не видели, ночь, снег залеплял зеркала и стёкла. Все дёргались вразнобой, сильного рывка не получалось. Так средние машины можно было разорвать пополам… Тогда я развернул наш УАЗик (не принимавший пока участие в нашей битве со стихией) фарами на себя. И в лучах дальнего света поднял обе руки, дождался гудков от всех водителей (мы договорились что это значит — уже воткнута передача и водитель готов бросить сцепление…) ПОШООООЛ!!!! И я резко опустил руки… Машины как звери в упряжке в едином порыве рванулись вперёд! Моторы стонали как люди, рамы машин дрожали как мышцы, колёса пробуксовывали, выкапывая глубокие борозды, тросы натянулись моими нервами. Вся моя душа толкала несчастный Камаз в корму! И вот, Камаз Рината, победно гудя и благодарно мигая фарами, выкатился на лёд озера.

Пот лил с меня градом, ноги сделались ватными. От запаха солярки и горелого масла болела голова. Я еле заполз в кабину уже ставшего моим домом Урала Саши. Переехав озеро, (уже светало, но пурга не унималась), мы увидели встречную колонну в 4 машины. Магаданцы шли в Билибино. У одного их УРАЛА лопнула рама. Если сравнивать поломки машин с болезнями человека, то это означает переломанный позвоночник… Бедолаги разгружали машину… 7 тонн вручную… на лёд… в пургу. Мы ничем не могли им помочь, топливо, вода и еда у них были. И мы продолжили движение.

Рассвело… словно в награду за наше упорство, небеса подарили нам окно, ветер почти стих, пурга улеглась… Я-то знал, что это окно, мы в центре циклона, и это не продлится долго. А мои дальнобойщики расслабились (вот ведь российский характер!!) Все встали, сначала протянули болты на подвесках, долили воды в радиаторы, масло там, шины, дозаправка… всё такое… Потом -давайте покушаем! Потом – надо ж посрать!.. Потом появилась водка… Потом половина моих бойцов просто отрубилась! Люди спали, навалившись на баранки, и никакая сила не могла их заставить подняться… Я тоже решил отдохнуть, залез в спальник одного из Камазов и уснул. Проснулся резко, темнеет, опять замолаживает. Пошёл проверять тросы, многие пришлось перевязать. Неприятно огорчился от того, что пассажиры не принимают никакого участия в работе. Шофера просыпались один за другим. Ритм жизни дальнобойщика – это сова, ночной хищник. Мы выезжаем по темну… в темноте в свете фар лучше видна дорога. Завтрак… или ужин… опохмел… и снова в путь.

На этот раз дорога идёт какими-то горами, снегу поменьше, зато сложно брать подъёмы… так всю ночь. С утра вышли на ровную тундру, ветер низовой, видно голубое равнодушное небо. Идём медленно, с трудом нащупывая путь. Сашка говорит: «Здесь плоская тундра до самого Океана, если возьмёшь не тот курс, не заметишь, как поедешь по льду… а там до самой Канады. Время от времени я выскакиваю из кабины, обгоняю машину и иду впереди, как Сусанин, протыкая снег монтировкой, даю понять водителю, где глубокое место, а где поменьше. И так ещё одни сутки.

Я уже привык, дремлю на ходу, уже не понимаешь мне сниться это или наяву? С конца колонны стреляют из карабина… просят остановиться. Беда с нашим УАЗиком — заклинил двигатель… Дальше наш Толик должен рулить в холодной машине. Вися на тросу бесполезным грузом. Лёха – хитрован, ночью перебрался в кабину к кому-то в Камаз и сейчас пьяный валяется в спальнике. А вот Петрович из-за своего гонора остался в холодном УАЗике. В ботинках! И Джинсах! И кожаной фраерской кепке. Толик не мог бросить руль, а одет был под стать своему начальнику… бестолочи, думали это увеселительная прогулка и возможность побухать сутки вне цивилизации. Я-то как знал, оделся основательно, пуховик, тёплые штаны, валенки… Но слава богу, к вечеру показался какой-то горный хребет. Вот с того перевала и увидим Андрюшкино. На горке встали… впереди долина, по ней пуржит, осталось всего 15 км. Видимо наши фары заметили из села. Навстречу рванулся снегоход. Подъезжает брат Лёхи. Нас ждут третьи сутки, подмога в виде трактора дорожников вышла вчера, но когда будут здесь неизвестно.

Лёха обещает чуть ли не национальный праздник по факту приезда высоких гостей и уматывает с братом на Буране (видимо красную дорожку раскатывать))). Я командую: «По машинам!» И мы режем финишную прямую. На выезде из села стоят ещё машины… ждут дорожников, зимник запечатало. Спрашивают, как путь? То сё? Мои орлы разбежались к ним в машины поздравляться. А я прилёг на сиденье поспать, и тут ко мне в кабину стучится Медведь и Петрович, замёрзли, носы сизые, дрожат… Андрей! Дай им команду затащить нас в дизельную и пошли отдыхать! Я говорю: «А сами-то что?…» Они что-то мекают про отмороженные пальцы и воспаление…

Я залез в Камаз к встречным, там мои ребята. Объяснил, попросил… а у них в глазах пролетарская ненависть.. «Нехай мёрзнуть!..» Однако из уважухи ко мне, один Камазист потащил их… с песней! Так что в УАЗе.. голова-ноги!

Дош-ли!

Сил радоваться не было, колонна моя разъехалась, каждый сигналил мне на прощанье…

Я довёл всех и никого не бросил.

Если вы увидели интересное событие, присылайте фото и видео на наш Whatsapp
+7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!
Система Orphus
Наверх