Бурхалей – IV

Рассказ

      Восход

… Тщедушный хозяин еле дождался утра и заторопился к Хозяину Бурхалея.

— Убил! Убил моего Догора! – начал кричать он, ступив во двор.

— Кто убил? Зачем? – вышел на крыльцо встревоженный  Хозяин.

— Твой! Твой зверюга прикончил сына своего! О, горе мне! На кого мне теперь оставлять двор? О, Догорушка, за что? – запричитал он и продолжил, —Все крадут и тащат! Все буквально, вон в тот раз куртка моя новая исчезла, понимаешь?  Все крадут!  И больше некому охранять! Нет Догора! А сколько щенят могло быть, сколько денег …

— Так украли или убил?  – остановил Хозяин спонтанные выкрики.

— Кто? – не понял теперь его тщедушный.

— Поехали, —не стал ничего объяснять  Хозяин. Застегивая на ходу рубашку, он пошел к машине.

— Куда? – переспросил его мужичонка и засеменил рядом.

Двор Догора встретил их криками супруги: — Развели тут собак! Ступить страшно! Теперь и в чужих дворах убивают!

— Я найду на вас управу! – начала она сотрясать кулаками воздух. – Думаете, если вы на машине, то все вам можно?  Не-ет! Не на тех напали!

— А ну, зайди в дом! – рявкнул на нее муж. Удивительно, но женщина молча скрылась.

 — Показывай, где пес, — бросил Хозяин и сдвинул брови.

— Догор, Догор! – стал звать тщедушный.

— Так…  он живой? – удивился Хозяин Бурхалея.

— Живой … пока. Но кто знает… Инвалид уже, это точно, — ответил мужчина.

   Догор вышел на зов, потянулся, зевнул, ощутив, как набухла шкура и ноют загривок и шея в местах укуса.

— Опять наврал… —сплюнул в сердцах Хозяин.

— Кто наврал? Я? Да как ты … Смотри! Весь порванный! Еле ходит! – заметался мужичок, ринулся к собаке, стал выискивать у той раны.

— А это что? – нашел он запекшуюся кровь на шее Догора.

— Интересно только, что же натворил Догор, что Бурхалей его наказал, — сказал свои мысли вслух Хозяин, ощупав шею пса,— хотя я примерно догадываюсь за что…

— Ничего не ест, температурит, весь в жару, — продолжал тщедушный, хотя Хозяин ничего смертельного в ранах на шее и загривке не нашел. Действительно, в этих местах были укусы, но, главное,  неглубокие, шкура не разодрана. Сберег сына Бурхалей.

— Как температуру измерял? – спросил его Хозяин.

— Как –как? Как обычно… Градусник держал под мышкой, он весь горячий, —ответил мужичонка.

— Не знаешь, — усмехнулся Хозяин.

— Вот сегодня ветеринара найду, покажу… это безобразие… Это вообще-то чужая собственность… Не твоя! А сколько на лечение надо… на еду… Э, короче… — не услышал его мужичонка и махнул рукой, что означало, что Хозяин влип по уши, в лучшем случае ему придется все это оплачивать.

— Чэ, успокойся, обычная собачья потасовка, — Хозяин достал из кармана брюк портмоне и протянул тщедушному деньги. Тот быстро схватил, пересчитал, и сразу успокоился.

… Меж тем, Бурхалей лежал в своей конуре и остро переживал случившееся. То, что он потрепал Догора – это одно. Это было надо. Другое. Другое – это то, что в пылу ярости он чуть не удушил своего нерадивого сына. Думая об это, Бурхалей дивился своему упорству в выслеживании, которое чуть не привело к трагедии. Все обошлось, но должно стать уроком. Догор –  единственный наследник, выросший на его глазах, и по-своему он был к нему привязан.

За оградой показалась машина Хозяина. Вышел он оттуда недовольный.

Мужчина прямиком направился к конуре. Пес понял, что его сейчас будут ругать. Опустив голову, вышел навстречу.

— Ты где ночами бродишь? Что творишь? Чуть сына не убил, бестолковая голова, — обратился он к собаке. Бурхалей все понимал, виновато сидел перед ним, не смея поднять глаз.

— Что случилось? Зачем Ньуукулай приходил? –  хозяйка вышла из дома, подошла к ним.

— Да вот… псина наша – боевик, Догора помяла, —ответил муж.

— О, что с тобой, Бурхалей! Так нельзя, — сказала хозяйка, строго окинув взглядом пса.

   Хозяева Бурхалея были люди спокойные, не скандальные. Он хорошо знал их характер, поэтому нескольких  сдержанных слов хватало, чтобы Бурхалей понял их недовольство или радость. И в этот раз он понял, за что его отругали,  и вернулся к себе понурый.

   Настроения не было. За целый день он не прикоснулся к еде, даже лаять не хотелось. Все кругом то же: те же березы играют над ним тяжелыми ветвями, также напоен ароматом пряный воздух, проносятся по дороге машины, шумные аппараты для перевозки людей, но грустно на сердце. Он прикрыл глаза, и пред ним предстала Альфа. Она его изождалась, чуяло сердце,   тоскует, смотрит на дорогу. А как истосковался он … Но не сегодня, не сейчас он пойдет к ней. Он должен что-то сделать, чтобы жизнь обрела прежние краски, ушла тяжесть из души; и ему, как и прежде, стало бы интересно все: обегать поселок, старые заброшенные постройки, искать следы, старые вещи, вынюхивать и воображать, чем это было прежде.

   Он понимал, что заслужил недовольство хозяев, и теперь должен был заново оправдать доверие, чтобы не было тяжелого укора в их глазах, а только радость. Чтобы брали его с собой, возили, нуждались в нем, ласкали и давали вкусные кости.

  Но ничего сейчас не хотелось. Сердце обволокла вселенская печаль.

  Ближе к ночи сердце защемило еще больше. Сон ушел. Он вышел из конуры, прошелся. И облаивать-то некого. Бурхалей присел, прислушиваясь к звукам ночной жизни. С одного краю небо стало светлеть. Еще немного и оттуда поднимется вечное солнце, которое дает жизнь, тепло, яркость. Будет новый день, зеленый, пронзительный и радостный. Да, он должен быть именно таким.

  Отряхнувшись, Бурхалей принял решение и не спеша пошел по улице. Подойдя ко двору Догора, принюхался: он там. Пес прошел во двор и лег невдалеке от конуры сына. Вскоре тот учуял его присутствие и встревоженно выглянул из конуры.

  Бурхалей был спокоен. Увидев это, успокоился и Догор, вышел наружу.

—Ты на меня сердишься? — сын посмотрел на него  серыми материнскими глазами.

— Сейчас нет…  но ты меня пойми, мне было тяжело … Очень. Я ее люблю. — опустил тот глаза.

— Я не знал. И больше так не буду делать, отец…  Никогда.

—  Хорошо. Я тебе верю. Ты прости…меня тоже.  Я погорячился …  

— Конечно, ты о чем…

— Тебе, наверно, больно…

— Нет,  я привычный, — Догор улыбнулся.

   Вдруг Догор опустился на лапы, лег на землю и, прижав уши, пополз к Бурхалею. Бурхалей оторопел и, кинувшись к сыну, лизнул его. В ответ Догор по-щенячьи взвизгнул и облизал отца. Они встали друг против друга с ожившими глазами и поднятыми хвостами. Затем на секунду положили головы друг другу на шею.  И, будто сговорившись, выбежали прочь со двора.

   Красивые и сильные, псы летели по огромному алаасу  в сторону восхода солнца, туда, где начинался новый день. Их стремительный бег был прекрасен, как  своеобразный  гимн с трудом  достигнутому единению.  И не было сейчас в мире силы, которая могла бы  остановить эту картину торжества и счастья.

    Много интересного ждало их впереди, в том числе и разочарований, но не будет далее непреодолимых преград, ибо отец и сын обрели сейчас то, что не имеют часто даже их хозяева — люди.

                        (Продолжение следует)    

Если вы увидели интересное событие, присылайте фото и видео на наш
Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору. Спасибо!
Система Orphus
Наверх