АФИША КАРТА ЯКУТСКА 2GIS Билеты онлайн
ПОГОДА
-7
Мокрый снег
КУРС ВАЛЮТ
Курсы валют
Курс ЦБ
$  57.47
 67.56
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
Архив новостей
Культура & Образование
20 сентября 2017, 15:40
327

Знаменитая «Синяя тетрадь» Варлама Шаламова родилась в Оймяконе

Заключенный писатель работал фельдшером на полюсе холода и писал свои шедевры на самодельных тетрадях.

Судьба известного писателя Варлама Шаламова тесно связана с Оймяконом, где он жил и работал, отбывая ссылку. «Синяя тетрадь», сделавшая его знаменитым, родилась именно здесь. Заключенный работал фельдшером в оймяконском Куйдусуне, на полюсе холода, и писал свои произведения на самодельных тетрадях, на «обороте старых рецептурных книг, на полосках оберточной бумаги, на каких-то кульках». О творчестве известного писателя на якутской земле пишет ИА YakutiaMedia со ссылкой на блог Спиридона Слепцова.

Шаламов оказался в Якутии потому, что «запомнил из русской истории последних лет не то, что в ней следовало запомнить». Северный край превратил его жизнь в осколки, он же сделал его своим летописцем.

В своих воспоминаниях Варлам Шаламов не раз повторял: «Колыму же я никогда не забуду». «Колымские рассказы», «Колымские тетради», «Левый берег» — по существу являются документальными произведениями. Все они целиком и каждое в отдельности есть страстное повествование о разрушении человека, о превращении его в думающее только о еде животное.

Эти шедевры он писал на «обороте старых рецептурных книг, на полосках оберточной бумаги, на каких-то кульках». Он не раз уточняет в своих записях: «Я работал фельдшером близ Оймякона в Куйдусуне, на полюсе холода, и писал день и ночь на самодельных тетрадях». Между тем, автор как фельдшер оказался на высоте. Трудолюбие и знания помогли ему улучшить санитарное состояние в бараках, особенно был эффективным его метод уничтожения вшей путем прожарки в бензиновых баках.

Даже Томторская школа была воспета Шаламовым (Томтор и по сегодняшний день называется II–м Борогонским наслегом Оймяконского улуса). Стихотворение так и называется «Школа в Барагоне».

ШКОЛА В БАРАГОНЕ

Из лиственниц жестких и голых, блистательных мерзлых кустов
Выходим к бревенчатой школе окошками на восток.
Внутри – застекленные двери, уроков идет тишина.
Слышны лишь скрипящие перья, и тишина слышна.
Мы сядем за школьную парту, тетрадки ребят развернем,
Вот это, наверное, – нарта, а это – высотный дом.
Дома городские рисуют, масштабы по-детски дают,
И даже у самых разумных — заметно влияние юрт.
Они уточняют задачу, на конус строенья свели.
Жилье – это юрта, значит, да здравствует реализм!
И дверь этой стройки высотной до крыши, как в юрте, дошла.
Художник, взволнованный, потный, лежит поперек стола.
Так мы рисовали когда-то таинственный эвкалипт,
С детьми капитана Гранта входили в морской залив…
Вертится новешенький глобус, пробирки в штативе блестят…
Ребята, глядящие в оба, учительница ребят…
Классный журнал для отметок, бумаги целая десть…
Школа как школа. И в этом — самое чудо и есть.

Томтор в начале 50-х годов — это всего несколько юрт. Здесь была одна избушка, представляющая собой почтовое отделение. Этот домик и был «светом в окошке» и «лучиком надежды» для заключенного Шаламова. «Милое почтовое отделение» не раз упоминается в произведениях поэта, где Шаламов «столько писем отправил и столько писем получил».

Находясь в Томторе, Шаламов переписывался с Борисом Пастернаком. Тот отправлял в дальнее якутское село рукописи своего бессмертного творения «Доктор Живаго», за которое ему присвоено звание лауреата Нобелевской премии.

Небольшое село не раз упоминается в произведениях Шаламова. Так, в рассказе «Яков Овсеевич Заводник», писатель передал историю, где по дороге в Борогон чуть не был потерян чемодан с бесценным сокровищем – письмами Пастернака. Случайные попутчики, приехавшие только что с материка, вместе со своими вещами прихватили и чемодан Шаламова. Шаламов пустился в погоню и вернул заветное письмо Бориса Пастернака.

«Барагон» не раз упоминается и в другом рассказе Шаламова – «Рива-Роччи». В нем рассказывается об истории, происшедшей жарким летом 1953 года, когда, работая фельдшером на участке Барагон, Шаламов услышал долгожданную весть об амнистии, которая, к сожалению, касалась только в основном рецидивистов-уголовников. По Магадану и по всем трассовским поселкам Колымы бродили убийцы, воры, насильники. Шаламов пишет о том, что «барагонских блатарей» отправили до реки Алдан (до Хандыги) на машине, дальше – на пароходе до Якутска.

«В пути продуктов оказалось недостаточно. Менять что-либо у жителей никто не мог, ибо имущества не было, не было и жителей, которые могли бы продать что-то съестное. Блатари, захватившие пароход и командование (капитана и штурмана) на своем общем собрании вынесли решение, использовать на мясо фраеров, соседей по пароходу. Блатарей было гораздо больше, чем фраеров. Фраеров резали, варили в пароходном котле постепенно, но по прибытии зарезали всех. Остались, кажется или капитан, или штурман. …Я хорошо знаю подробности этой истории, потому что из Барагона в этом этапе уезжал товарищ Новикова – Блумштейн…»

Далее Шаламов повествует о том, что после опустошительной амнистии «лагерь не закрывался, оказывается, увеличивался и рос. Нашему Барагону отводилось новое помещение, новая зона, где возводились бараки, а стало быть и вахта, и караульные вышки, и изолятор и площадка для разводов на работу. Уже на фронтоне арки лагерных ворот был прибит официально принятый лозунг: «Труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства».

Хотя Барагону было далеко до Магадана, Сусумана, Усть-Неры, за несколько дней были разбиты клумбы, посажены цветы. Рассказ дает представление о лагерной зоне в Томторе в начале 50-х годов.

О жизни писателя в лагере можно узнать и через его письма к Пастернаку. Однообразный пейзаж: тайга, снега, мороз, лагерные бараки, вышки с часовыми… Писать здесь было равносильно подвигу, ибо все это было рискованно и вызывало подозрение у лагерного начальства.

Но, тем не менее, нашлась мужественная женщина, врач Елена Мамучашвили, которая доставила две тетрадки колымских стихов Шаламова Галине Гудзь. Она с помощью дочери композитора Александра Кастальского Наталии Кастальской встретилась с Борисом Пастернаком и передала ему эти тетради.

Впоследствии стихи эти вошли в «Колымские тетради» как и стихи из «Синей тетради». Часть этих стихов была опубликована в пяти сборниках, выпущенных издательством «Советский писатель».

Из девятнадцати лет, проведенных на Севере, Шаламов «четыре года не держал в руках книги, газеты», ибо условия жизни на Колыме исключали вовсе возможность писать и хранить рассказы и стихи. Лагерь для Шаламова – отрицательный опыт для человека. Это убеждение он пронес через себя, потому каждое его слово бьет по сердцу и совести читателя.

Школьный музей ведет переписку с музеем Бориса Пастернака, переписывался со вдовой писателя Шаламова Ириной Сиротинской и с сыном Пастернака Евгением Пастернаком, принимал активное участие на международной конференции, посвященной 100-летию Варлама Шаламова в Москве в 2007 году.

На закрытии работы конференции были возложены цветы к могиле Шаламова, и посажена маленькая лиственница, которую основатель и руководитель музея Мария Боярова привезла с собой в Москву из Оймякона. Ведь Шаламов всегда по-особому относился к северной лиственнице: «…она может напомнить о превратностях судьбы, о верности и твердости, о душевной стойкости, о муках физических, нравственных, ничем не отличающихся от мук 37 года, с бешеной северной природой, ненавидящей человека, смертельной опасностью весеннего половодья и зимних мыслей…»

Шаламов мечтал о том, чтобы северная лиственница росла в Москве: «Люди Москвы будут трогать руками эту шершавую неприхотливую жесткую ветку, будут глядеть на её ослепительно зелёную хвою, её возрождение, воскрешение, будут вдыхать её запах — не как память о прошлом, но как новую жизнь».

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору.
Спасибо!
Система Orphus
ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ