АФИША КАРТА ЯКУТСКА 2GIS Билеты онлайн ГОД ЭКОЛОГИИ
ПОГОДА
0
Ясно
КУРС ВАЛЮТ
Курс ЦБ
$  67.01
 78.36
18+
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
19.09.2018, 22:29
Политика
Эксклюзив
ЕР в Якутске удивила
Архив новостей
Общество
23 февраля 2018, 16:24
2361

Ветеран афганской войны: «Меня убивает, когда говорят, что наши парни погибли зря»

В День защитника Отечества журналисты News.Ykt.Ru встретились с ветераном боевых действий в Афганистане, спецназовцем особого отряда главного разведывательного управления, чтобы узнать, какой была эта война, которую в первые годы перестройки окрестили бессмысленной.

15 февраля исполнилось 28 лет со дня вывода советских войск из республики Афганистан. Для спецназовца Николая Николаева афганская военная кампания стала настоящей школой жизни. События той войны, которая продолжалась почти 10 лет, давно ушли в историю, но в его памяти все еще свежи воспоминания. «Мне до сих пор частенько снится война. Этот знойный ветер с песком и кровью в раскаленной пустыне, холодное высокогорье и каменистые ущелья, навсегда оставшиеся там товарищи».

Николая Николаева призвали в армию в 1982 году. Набирали 31 человек из Якутии в «Мусульманский батальон», чтобы подготовить в Афганистан. Прослужив год в воздушно-десантных войсках, он оказался в Афганистане в составе роты спецназначения, дислоцировавшейся в Кабуле.

Николай Николаев, ветеран боевых действий в Афганистане:

– Я, как и все парни нашего времени, вырос очень патриотичным, служить в армии было моей целью. С детства занимался дзюдо, боксом. Мечта стать ВДВ-шником сбылась и не только – я оказался в спецназе, это даже мощнее. Мне было уже почти 19 лет, когда я оказался в армии. Я окончил сельскохозяйственный техникум. К тому времени отговаривать меня уже было некому – отец утонул, когда мне было 10 лет, а маму «победил» рак, когда мне было 16 лет. Когда мама болела, она меня отговаривала, говорила, что не отпустит, да и не возьмут меня из-за ее болезни. Тогда она написала мне молитву на листочке, и я хранил ее всю войну.

Получилось так, что в 1982 году был спецнабор в «Мусульманский батальон». Из Якутии отобрали 31 человек, в том числе и меня. Нас призвали в Ташкент, мы еще не знали, что будем воевать в Афганистане. Уже там попал в 159-ю воздушно-десантную роту специального назначения, сокращённо СПН. Когда мы туда только прилетели, шли из аэропорта 20 километров до пункта назначения. Нас, новобранцев, по тротуару ведут, и тут бабушки глядят на нас и начинают плакать. Мы ничего понять не можем. А когда в бригаду попали, сразу поняли, к чему нас готовить будут. Я тогда про Афганистан ничего не знал и особо не интересовался. Конечно, на войну отправляли по желанию, тех, кто отказывался, не брали.

Можно было отказаться?

– Конечно. Дело серьезное. У нас даже мыслей не было отказаться, потому что патриотизм зашкаливал, совсем по-другому воспитаны были. Для нас служение отечеству – святой долг. Было интересно пройти боевую школу, это потом было маленько страшно. Так-то хорошую школу прошли.

Вы сказали маленько страшно?

– Бывало так, что и очень страшно. Знаете, не было даже и времени ощутить этот страх. Когда ты там находишься… У всего этого есть свой вкус, ни с чем не сравнимые ощущения, я не могу даже описать его, когда ты выходишь живым из самого пекла, когда ты на грани. Все это похоже на страшный сон и тебе до последнего не верится, что ты можешь умереть. Ты видишь, как вокруг погибают товарищи. А ты выходишь из этого ада живым. Начинается головокружение, ощущение, будто ты под легким наркотиком. Мне кажется, что мужчинам нужно пройти через это. Чтобы просто не играть со смертью, любить и ценить жизнь всецело.

Расскажите о первом бое?

– Первый рейд был через неделю, тогда же и первый бой. У нас была отдельная воздушно-десантная рота специального назначения. Мы и с воздуха, и с земли и на копытах ходили, чтобы нас не заметили. Специализировались на разведке по перехвату караванов банд формирований. В тот день мы облетали территории, смотрели караваны и наткнулись на движение автомобилей, ехало 20 вооруженных душманов. Мы сели и… ликвидировали их. Это был мой первый бой. Потом привыкаешь и день без боя кажется странным, пустым. У нас было такое особое подразделение, что мы не засиживались, в месяц несколько раз выходили в рейды. Если выходили с воздуха, то потерь было меньше. Когда мы на броне выходили, там мы в засады попадали, много предателей в разведке было. Душманы особо не стремились с нами связываться, будь то солдат или офицер. Приказ у них был – нас в плен не брать, расстреливать на месте. Боялись они нас, честно говоря.

В вашем подразделении было много потерь?

– Нет. Но в мою бытность мы потеряли много товарищей, попали в засаду. Должны были захватить караван, большой, вооруженный. Оказалось, что к нашему приходу они подготовились, ждали нас, и мы попали в хорошую засаду. Нас было две усиленные группы по 25 человек. А численность банды была около тысячи.

И как вам удалось выйти оттуда?

– Чудом. Они у нас группу выбили, с ранеными, убитыми. Четырех товарищей моих убили, были еще тяжелораненые, раненые. По разведанным данным, мы тогда положили 150 человек. Бой был вплотную. Они не знали, что это спецназ шел. Они думали, просто разведка, легко уничтожим, но нарвались на нас. Благодаря нашим офицерам, бой вели нормально, ребята даже с перебитыми ногами отстреливались.

Наш друг, сослуживец Анатолий Назин вел другую группу, он проявил удивительную храбрость. Был приказ сверху не вытаскивать нас, иначе была большая вероятность потери всей роты. Узнал об этом наш товарищ Анатолий и ринулся к нам на БМП на подмогу. За ним подтянулась остальная группа. Командование попыталось его остановить, говорили, пусть одна группа погибнет, но он вырвался с силой. Вытащив нас, они еще четыре часа сражались с духами. Если бы не они, нас бы раздавили. Дали хороший отпор.

Помогла и слаженность действий. И частенько нас выручало то, что мы были земляками, в моей спецроте было 5 человек. Мы все до сих пор дружим, ближе, чем просто братья, друзья. Это люди, на которых можно положиться стопроцентно.

Теряли друзей?

– Конечно… Геру радиста потеряли. Пуля попала ему в легкие. Пытались закрыть дыру, как сейчас это все перед глазами… Не выжил… Он был единственным человеком, который был женат из нас. У него был маленький сын. Тяжело было после войны встретиться с его супругой, сыном. Всегда очень тяжело терять друзей. Андрея повара жалко, он в последнем рейде погиб, хотя мог бы и не пойти. Нам сказали, либо делать на аккорд, либо идти в этот рейд и сразу домой. Мы выбрали рейд. Я хочу честно сказать, что наши якутские все отличились, именно наши якуты. Мы были лучшими. Обидно, что нас тут не ценят, памятник не могут афганцам поставить, это меня удивляет. Да и с этой землей нас подставили.

Нужна ли была эта война?

– Да. Мы там были не зря. Мы разбивали караваны с героином, оружием, которые пытались пройти в Союз. Наша целью было все это разгромить. Во-вторых, оборону держали от американцев, которые хотели захватить Азию. Часа на два наши войска первые вошли их. В принципе мы выполняли свой интернациональный долг, мы держали свои южные рубежи. Бандитов нужно убивать там, где они зарождаются, чем их здесь убивать. То же самое сейчас в Сирии, лучше террориста там убить, чем когда он тут все подрывать начнет. Это была правильная политика, и ребята наши погибли за нашу Родину. Я никогда не жалел о службе в Афгане. Это мы,советские войска, все делали, чтобы наркотики не просочились к нам. Кстати, еще тогда, в 1983 году, нас готовили к Сирии. Дали три дня на подготовку, выдали спасательные жилеты, видимо, в прибрежную зону. Я сейчас, просматривая документальные кадры, думаю, что нас тогда там перебили бы без такой огневой поддержки как сегодня, спасибо нашему главнокомандующему. Ребята, которые сейчас в Сирии, не будем говорить о том, что им там деньги платят, они там террористов убивают, защищают наших детей, нас. Это все серьезно, не просто так.

Война вас изменила?

– Нет, я не замечал этих изменений. У кого-то крыша едет. Может маленько дерзости побольше было, смелости. Я не понимаю тех, кто запил, загулял.

Значит к мирной жизни вы легко адаптировались?

– Конечно, нормально все было. Был передовиком производства, работал хорошо. Начинал в ЯПАП-3 работать водителем автобуса. В 1985-ом нам сообщили, что у нас какие-то льготы есть. Мы и не знали, что будут какие-то льготы, мы просто воевали. Спасибо, конечно, что в советское время много внимания уделяли, с квартирой помогли. Когда страна рухнула, передали нас регионам.

А сейчас как?

– Сейчас внимания нет, абcолютно никакого.

Пенсия ветерана сколько?

– 1 тысяча 400 рублей – пенсия и пособие на медикаменты. Я их и не снимаю, на карту падает. Сдались они мне. В других городах ветераны афганской войны бывает и по 10 тысяч рублей получает. Все зависит от того, как глава региона решит. У нас глава, видимо, считает, что мы плохие ветераны.

Сколько участников афганской войны сейчас в Якутии?

– В Якутске нас сейчас 300, по всей республике 600 ветеранов боевых действий. Когда мы эту землю ждали, у нас двое померли. Мы в таком шоке были от этого всего, как они нас обыграли и унизили. Ну мы и отказались, конечно, от нее. Проживем. Ладно, это все мелочи, главное другое. С колен поднимается сейчас матушка Россия. Спасибо нашему президенту. Какие страшные годы были в 90-е, годы предательства, разрухи. Это мы только в Якутии нормально прожили, наша республика такая благоприятная в этом плане, любые кризисы нормально переносим.

А вы после войны не хотели продолжить карьеру военного, работать в ФСБ?

– Нам всем предлагали после войны учиться по линии ФСБ, МВД. Надо было комиссию пройти, а меня маленько потрясло там, контузию получил. А им абсолютно здоровые люди нужны. Мои друзья учились и в Чечне побывали. Честно сказать, я хотел мирной жизни. Просто жить, охотиться, рыбачить. Обожаю это все.

Чем вы сейчас занимаетесь? Сколько детей?

– У меня пятеро детей от двух браков. Я их всех люблю, они меня тоже любят. Помогаю всем. У меня сейчас свое охранное предприятие ЧОП «Бурый медведь». Я начал заниматься этим делом с 90-х годов. Сначала сопровождали колонны на дорогах: Владивосток, Красноярск. Понял, что это мое. Там тоже своего рода маленькие боевые действия были.

Расскажите еще про Афганистан, общались с мирными жителями? Может, какую-то историю с жителями вспомните.

– Общались, но немного. Был один случай – помогали местному миллионеру. Он был против душманов, поддерживал нашу сторону. Моджахеды украли его дочь. Он мстил, купил три танка, в кишлаке оборонялся, попросил помощи и мы поехали его спасать. Он говорил: «Мои сады по всеми Афганистану, мои сады – ваши сады». Этот миллионер когда-то вывел батальон из засады, его потом наградили нашим орденом «Красной Звезды».

Как вы отмечаете День защитника Отечества?

– Всегда с семьей. Дети подарки дарят, накрываем на стол. Потом с сослуживцами и семьями где-нибудь собираемся. И в эти выходные так же будет.

Как вы думаете, мужчина обязательно должен служить?

– Я не считаю, что каждый должен служить. Кто немного посильнее, тот и должен служить. Это я сейчас понимаю.

Но если вы решились, то армия – это хорошая школа жизни, она всегда пригодится. Чем сложнее подразделение, тем целее ты будешь.

А что внутри творится, когда идет ожесточенный бой и вот она смерть, рядом.

– Все как во сне. Будто в замедленной съемке. Это, наверное, все-таки страх так действует. Думаешь, ты не погибнешь, это сон. Никогда не веришь, что это все, конец, хотя вот она пуля легла, тут рядом взрыв. Нет-нет-нет, сейчас это кончится, сейчас это кончится… И вот когда все заканчивается, это настоящий кайф. Это не передать словами, надо ощутить, чтобы понять. Но не дай бог никому.

Самый долгий бой?

– Однажды мы приняли бой в семь утра и бились до четырех вечера. Банда была большая. Но у нас потерь не было, только раненые. У нас хорошее подразделение было, мало погибали. Банды с нами не связывались.

А ваш отец, деды воевали?

— У меня дед воевал. Рассказывали, как он двух рыжих немцев в плен взял. По маминой линии дед тоже воевал, его и красные мучили, и белые.

Cыновей своих отпустили бы воевать?

— Почему нет? Погибнуть можно и в мирной жизни, просто выйдя на улицу. Один из сыновей почти офицер, сейчас живет в Можайске.

Меня убивает, когда говорят, что мы там были зря. Нет, не зря мы там были. У нас в спецназе как было, предстоит сложнейшая операция, мы можем погибнуть, тогда офицеры, начальники наши собирали нас и говорили: «Вот, сынки, скоро будет рейд, очень опасный, кто-то из вас может не вернуться. Но вы запомните, мы воюем не за них, только за себя. Чтобы не было американских ракет здесь, чтобы эта наркота не шла через наши границы и не убивала наших детей». Глядя в глаза, правду. Мы, конечно, помогали им само собой, но мы воевали только за себя и за свои рубежи.

Источник: News.Ykt.Ru, http://news.ykt.ru/article/68936
Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору.
Спасибо!
Система Orphus
ТОП НОВОСТИ
14.09.2018, 22:12
Желток
Фотофакт
Мэр Якутска на отдыхе
ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ