АФИША КАРТА ЯКУТСКА 2GIS Билеты онлайн ГОД ЭКОЛОГИИ
ПОГОДА
-21
Небольшой снегопад
КУРС ВАЛЮТ
Курс ЦБ
$  68.00
 76.76
18+
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
Архив новостей
Красота & Здоровье
19 октября 2018, 9:18
1099

Спасать преступников обязан

В девяностые годы мне однажды довелось побывать в тюрьме, по заявке общества «Знание» в Мархинской колонии я читала лекцию. По какой теме я могла тогда выступать перед заключенными? У меня всего-то были три темы: история искусства,  современная поэзия и этикет. Темы, мягко говоря, далекие от интересов предложенной мне аудитории. Скорее всего, я говорила о поэзии военных лет, читала стихи. В «красном уголке» сидело человек тридцать — мужчины в одинаковой серой униформе. Молодые, пожилые, разные. Меня сопровождали и присутствовали на лекции двое ребят из охраны и интеллигентный мужчина средних лет в форме, теперь я думаю, замполит. Слушатели мои  вежливо слушали меня и даже похлопали, когда я закончила. В некоторых глазах я даже видела отклик своим чувствам, которые рождают стихи, особенно стихи о войне. Вот и все мои впечатления от единственного моего посещения мест не столь отдаленных. И теперь мне предстоит говорить с человеком, который там работает. Да не просто работает. Иван Константинов – хирург, и его профессиональная обязанность лечить, спасать заключенных от смерти.

— Где Вы учились, Иван Викторович? Где работали до колонии?

Закончил наш университет, поработал в Таттинском районе, потом прошел ординатуру, распределился в Хандыгу, три года отработалтам в центральной районной больнице, потом снова Ытык Кюель (в общей сложности в Таттинском районе Константинов отработал без малого двадцать лет). В 2003 году вернулся в Якутск, пошел в Минздрав к главному хирургу. Илья Андреевич Павлов предложил работу в медотделе исправительной колонии хирургом.

— Ваша сегодняшняя работа отличается от работы хирурга в сельской больнице, где Вы до этого работали?

— Да нет, та же самая работа, так же надо знать общую хирургию, травматологию, глазные болезни, ЛОР-патологию, анестезиологию – в общем, на все руки надо быть специалистом…

-Сколько отделений в больнице?

— Два отделения: хирургическое и терапевтическое, восемь постоянных врачей, три приходящих. В терапевтическом отделении  неврологические, инфекционные койки есть, в каждой зоне- психиатр. Хирургическое отделение рассчитано на двадцать пять коек, работает два хирурга и анестезиолог.

— Вам, наверное, в основном приходится лечить раны после тюремных разборок?

— Бывает, но в основном это те же заболевания, с которыми обращаются к хирургам в гражданских больницах. Должен сказать, здесь поменьше аппендицитов, острых холециститов, видимо, потому что заключенные питаются по режиму.А так больной он все равно больной, кем бы ни был.

— Но особенности в работе все-таки есть?

— Обхода обычного по палатам нет, лечение проводится в присутствии сотрудников в погонах, на прием вызываем через санитаров. Народ у нас «характерный», некоторые даже на прием не приходят, анализы не сдают, лекарства не принимают. Понять мотивацию трудно.

А дежурства у врачей в вашем отделении есть?

Да, дежурим, если везут кого-то из других зон, или тяжелый больной, или экстренный случай какой, а так в основном по выходным только.

— Симулянты Вам попадались?

— Конечно, всякие бывают случаи. Членовредительства очень много. Вот к примеру один наш пациент забил себе в грудь гвоздь, прооперировали, через месяц опять с тем же поступил, снова операция, через двадцать дней опять приезжает с гвоздем в груди… Вскрывают себе вены, грудную клетку, брюшную полость, глотают всевозможные острые предметы, «кресты» например, чтобы в больницу попасть отдохнуть.

А что это такое – «крест»?

— Из остро заточенных гвоздей заключенные связывают крест, потом складывают его, помещают в мякиш хлеба, сушат и глотают, в желудке тот раскрывается, и вот тебе перфорация кишечника, перитонит… Бывает, глотают «крест» по нескольку раз, одного такого пациента за восемь лет мы двадцать восемь раз прооперировали.

— Смертельные случаи бывают?

— Да нет, за тринадцать лет моей работы никто еще не умер.

— Слова благодарности, слышать от своих пациентов, конечно,  не приходится?

Нет. Зато они постоянно на что-то жалуются: дескать, он такой весь больной, а ему ничем не помогли, не оперируют (к примеру, в третий раз с гвоздем в груди, собственноручно вбитым), не помогают. Прооперируешь – опять не так, плохо прооперировали, кашель появился, лечат плохо… Требуют облегчить содержание, направить на санаторно-курортное лечение, даже косметические операции требуют, нос, например, подправить. В зоне для заключенных все бесплатно: питание, содержание, лечение, пенсии им оформляем… Представляете, сколько денег налогоплательщиков государство на них тратит?!

— И что Вы отвечаете на требование, скажем, подправить нос?

— Говорим: вот освободишься, и уши подожмешь, и нос подправишь, и на курорт съездишь, и все, что захочешь.

Наверное, тяжело осознавать, что лечишь преступника, ведь среди тех, кто сидит в колонии, большая часть — люди, которых по большому счету не спасать бы, а помочь уйти, не причиняя никому зла… Но это мое личное мнение, и, конечно, прав Иван Константинов, что больные они везде больные. Вот и делают хирурги в колонии все, чтобы спасти пациента, и переживают за них, не смыкая глаз точно так же, как переживали бы за пациента в обычной больнице.

Что требуется от хирурга в первую очередь, на Ваш взгляд, Иван Викторович?

— Хирург должен быть стрессоустойчивым, спокойным, трудолюбивым.

Скажу честно, меня всегда удивляло, что Федор Петрович Гааз, тоже тюремный врач, посвятил всю свою жизнь заключенным, добровольно приняв на себя тяжелейшие обязанности главного врача московских тюрем и оставался на этом посту до конца своих дней. Он не только лечил заключенных по всем правилам врачебного искусства, Гааз добился улучшения условий их содержания. По его настоянию была построена тюремная больница и школа для детей арестантов, а также больницы для бесприютных больных в Москве. Был ли это напрасный труд? Или заключенные были тогда другими, и ради них стоило идти на такие жертвы?Ради чего он принял на себя эту тяжкую ответственность за чужих ему людей, преступников? Может быть, время было другим. Впрочем, люди и в девятнадцатом веке были и сейчас по сути своей  остались такими же, и в тюрьму попадают по тем же причинам, да и виды преступлений примерно те же. Может быть, мотивы теперь другие…

Да, история помнит имена многих благородных душой людей, но судьба доктора Гааза в этом ряду все-таки, кажется мне, печальнее других

— Как семья, Иван Викторович, относится к Вашей работе?

Сначала, конечно, настороженно относились, потом привыкли, работа как работа.

Семья у Ивана Викторовича стопроцентно медицинская: супруга Валентина Давыдовна — главная медсестра Республиканского кожно-венерологического диспансера, старший сын пошел по стопам отца, хирург, работает врачом эндоваскулярной диагностики в Республиканской больнице №2-Центре экстренной медицинской помощи, младший тоже окончил медфак, фармацевт, занимается поставкой медицинской аппаратуры, невестки – одна кардиолог, другая – медсестра в анестезиологии. У Константиновых четверо внуков.

Говорит Иван Викторович скупо, сдержанно, но кажется мне, что доктор старательно прячет за порой казенными фразами тонкое чувство  юмора. Нет-нет да промелькнут в его речи слова и интонации человека романтического и даже немного сентиментального.

Довольно скупо говорящий  о своей работе («да и что там о ней говорить»), Иван Константинов нежно и с видимым удовольствием говорит о семье, детях и внуках, и загорается тогда в его глазах добрая улыбка.

Когда собираетесь семьей, наверное, говорите о работе?

— Конечно, в кои-то веки соберемся вместе, так все на телефонах, одного вызывают на операцию, у другого консультируются, у третьего – еще что-то.

Чем любите заниматься в свободное время?

— Люблю экстремальный отдых: дайвинг, сплавы, прыжки с парашютом, очень люблю путешествовать. И, конечно, охота, рыбалка. Все, что будоражит кровь…

Наверное, именно там, в небе, когда смотришь на землю с высоты птичьего полета, на горной речке, когда идешь, каждую секунду рискуя оказаться в холодной воде, ранним утром с удочкой в руках, в тайге с ружьем за плечами или в наслаждении созерцанием красот, созданных природой и трудом рук человеческих, лучше всего снимается то негативное напряжение, в котором постоянно находишься, работая в той особой атмосфере, в которую по воле судьбы попал хирург Константинов.

Источник: Зоя ИГНАТЬЕВА.
Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору.
Спасибо!
Система Orphus
ТОП НОВОСТИ
ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ