-- Игорь Витальевич, судя по количеству отключений, похоже, можно констатировать повышение аварийности в электрических сетях. А есть ли способ как-то влиять на ситуацию?
-- В период, о котором идет речь, отключения происходили из-за высокой температуры. Тяжело было не только нам, но и металлу. Мы никак не можем влиять на температуру воздуха ни зимой, когда она аномально низкая, и провода натягиваются как тетива, ни сейчас, когда они провисают практически до земли. А на расстоянии полутора-двух метров от поверхности диэлектрическая способность воздуха снижается, разряд «пробивает» в землю, и линия отключается. Если, например, у железнодорожников есть выход из положения – в местах стыков рельсов они оставляют между ними зазоры, и в жару рельсам есть куда удлиняться, то мы ничего подобного сделать не можем. В таких ситуациях остается только ждать, пока спадет жара… Например, 20 июля отключились три линии на трассе «Ленск – Пеледуй», включили их только к вечеру, когда температура воздуха понизилась на пять градусов. Единственная надежда – на аварийные источники питания, которые выручают. Вынужден констатировать, что в связи с погодой – аномально высокой температурой – аварийность действительно повысилась. Но то, что происходит, – не аварии, а инциденты.

-- Еще какие-то природные явления влияют на работу предприятия, на качество электроснабжения?
-- Грозы – наша беда. Молнии, а по сути – мощнейшему электрическому разряду – надо во что-то попасть, и она часто выбирает линии электропередачи: провода или опоры. По проектам, ЛЭП в деревянном исполнении должны иметь средства защиты (молниеотводы или грозозащитные тросы) только в том случае, если на территории, по которой тянут линию, не меньше 20 грозовых часов в год. Когда в 60-х годах теперь уже прошлого века прокладывались существующие трассы, видимо, грозы особо не докучали, поэтому на наших линиях защита установлена лишь на подходе к станциям. Но климат меняется, и сейчас гроз стало больше. Так вот, если молния попала в провод – происходит автоматическое отключение. Образно выражаясь, все мы сидим в одной лодке: линии электропередачи от генерирующего устройства до потребителя – это одно целое. И если гроза в Айхале, то ее чувствуют и в Витиме: когда простой обыватель говорит, что у него «свет моргает», энергетики понимают: что-то случилось на линии. Такие проблемы возникают каждое лето, и, честно говоря, они напрягают. Да и трансформаторы имеют предел нагрева, а чем чаще этот предел достигается, тем короче срок службы электрооборудования.

-- Релейная защита сработала, линия отключилась, аппаратура выдала информацию, специалисты ее обработали и…
-- … и бригада из трех человек (водитель вездехода и два электромонтера) на КамАЗе с вездеходом в кузове (такой способ гораздо быстрее, чем если бы вездеход шел своим ходом) выезжает на ремонтно-восстановительные работы. Регламент времени на сборы аварийной бригады – полтора часа. Это своего рода разведка: они определяют место, анализируют ситуацию, докладывают об обстановке по спецсвязи, и, если в данной ситуации можно справиться имеющимися силами, устраняют повреждение. Если нет – может быть принято решение о подключении линии по временной схеме, и тогда из города выдвигается более мощная бригада (до 10 человек), автовышка, краны, подвозится энерголес (часто приходится менять элементы опор). Другую схему не придумаешь. Самая большая проблема на этом этапе – бездорожье. К месту повреждения можно добраться только на вездеходе. У нас практически в каждом РЭСе свои вездеходы: два в Айхале, четыре в Мирном, по одному в Ленске, Пеледуе, Вилюйске, Нюрбе, Сунтаре. Аппаратура, специальные компьютерные программы определяют место отключения приблизительно, диапазон 30-40 км, погрешность различна.
Эта ситуация с практически ежедневными отключениями влияет и на проведение планового ремонта опор. Ведь ежегодно с октября каждая опора описывается, дается оценка ее состояния. План составлен уже до 2012 года. Но ни в одном плане не предусмотреть форс-мажорные обстоятельства. Недавно была серьезная проверка комиссией из нашей материнской компании – РАО ЭС Востока – на соответствие плана и реального его выполнения. Но если в плане стоит одна опора, а отремонтирована другая, то это не говорит о том, что мы плохо работаем. Повторюсь, не дано предугадать, в каком месте природа создаст форс-мажорную ситуацию. Чем на более долгий срок составлен план, тем больше погрешность.

-- Игорь Витальевич, ведь кадры, как и прежде, решают все. Хватает специалистов в Западных электрических сетях, есть кому работать?
-- Специалисты есть, но на сто процентов штат укомплектован только в вилюйских районах. А больше всего нехватка рабочих – в Айхале и Удачном. В прошлом году в Мирном приняли на работу 11 человек без специального образования, обучили их, присвоили разряд. Отсев, конечно, был, но костяк остался. Работа у нас очень специфична: разъезды, командировки в любую погоду, в любое время суток и года. Но кадровые проблемы мы решаем.
И – уже без вопросов, после небольшой паузы директор добавил: «Самая большая проблема – отсутствие спецтехники в наших, мягко говоря, непростых дорожных условиях, а точнее – в бездорожье (грустно улыбается). Используем тяжелые армейские БМП... Вот создали бы такую машину, чтобы «три в одном»: и вышка бы выдвигалась (поднять людей на высоту), и кран был, и чтоб бурить могла. Но такой техники, адаптированной к нашим условиям, к сожалению, пока нет…

Версия для печати

Наталия ДАВЫДОВА.

Просмотров: 114