АФИША КАРТА ЯКУТСКА 2GIS Билеты онлайн ГОД ЭКОЛОГИИ
ПОГОДА
8
Ясно
КУРС ВАЛЮТ
Курс ЦБ
$  66.25
 78.08
18+
ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
Архив новостей
Футуролог
30 июня 2018, 12:38
3834

Акунин опубликовал «Якутскую историю», не вошедшую в роман о Фандорине

Известный писатель, автор исторических детективов Борис АКУНИН, к слову сказать, на одну пятисотую якут, опубликовал в своем блоге «Якутскую историю». Приводим ее полностью.

Борис Акунин про российское вечное

Фандорин у меня в романе («Статский советник» — прим. «Избранное») говорит: «Вечная беда России. Все в ней перепутано. Добро защищают дураки и мерзавцы, злу служат мученики и герои». В первом варианте текста этому предшествовал рассказ пламенной революционерки мадемуазель Литвиновой о недавней «Якутской истории». Рассказ этот я при редактуре выкинул, потому что длинная вставка ломала композицию и нарушала динамику.

Я, как и Эраст Петрович, считаю, что Хаос (читай: революция) — это плохо, а Порядок (читай: городовой на перекрестке) — это хорошо. И лучше уж плохой порядок, чем «как один умрем в борьбе за это». Но почему же, почему из века в век ответственными за поддержание Порядка в России становятся почти сплошь негодяи? Ведь из-за них, скотов, в конце концов и случаются революции!

Мне все-таки хочется пересказать вам эпизод, не вошедший в роман. Там как раз про героев Хаоса и мерзавцев Порядка. В общем про российское вечное.

Март 1889 года. Первая волна русского революционного движения захлебнулась, в стране торжество реакции. Бывшие народовольцы из тех, кто не убежал за границу, все в Сибири.

В далеком Якутске скопились осужденные, кто приговорен к высылке в края, куда Макар телят не гонял: на Колыму или еще дальше, к полюсу холода. В девятнадцатом веке туда добирались много месяцев. Не то что железных дорог — просто дорог практически не существовало.

В Якутске собрались не каторжные, а ссыльные, то есть те, кто жил без конвоя, по частным домам. Люди обеспеченные вообще прибыли сюда не этапом, а за свой счет. Некоторые приехали с женами, даже с детьми.

И вот отзывают прежнего губернатора, а временным назначают вице-губернатора Осташкина. Этому чиновнику ужасно хочется занять освободившуюся должность. Он знает веяния времени: в цене сейчас беспощадность к врагам власти. Знает, что больше всего наверху серчают на «образованных» и на «жидов».

 

Вице-губернатор Осташкин

И вице-губернатор отдает распоряжение немедленно, не дожидаясь весны и потепления, отправить к местам отбывания ссылки группу из 33 человек. Все без исключения «образованные». Большинство — евреи.

Вообще-то это верная гибель. По лютому холоду, по безлюдному краю, на обессилевших за зиму оленях ссыльным предстояло преодолеть три тысячи верст. Теплой одежды и провианта в достаточном количестве купить в Якутске было негде, по пути — тем более.

Все приговоренные собираются вот в этом доме, где у ссыльных было что-то вроде клуба и библиотеки:

Решают, что раз все равно погибать, то лучше уж здесь. У некоторых есть револьверы, но впоследствии выяснится, что в боевом состоянии только один из них, «смит-вессон», все остальные — бесполезные «лефоше», пуляющие шагов на пятнадцать. Как водится, есть партия рассудительных (ее возглавляет Альберт Гаусман, юрист с двумя университетскими дипломами, самый старый из всех — 28 лет) и партия отчаянных — в ней верховодят бывший бомбист Лев Коган-Бернштейн и дворянин Николай Зотов (тип Рахметова — храбрец, отличный стрелок, в прошлом любитель-змеелов).

Побеждает голос разума. Отправляют Осташкину классический интеллигентский протест.

В ответ вице-губернатор присылает офицера с солдатами. Офицер ведет себя грубо, хватает беременную Софью Гуревич. Ее муж стреляет, не попадает. Мужа убивают на месте. Обезумевшая от ужаса Софья Гуревич бросается на убийц — ей протыкают штыком живот (умрет в больнице).

 

Софья Гуревич

Тогда огонь открывает серьезный человек Зотов. Подпоручик ранен, один полицейский убит, солдаты ретируются.

Но ненадолго. Вскоре прибывает с подкреплением радостный Осташкин (ух сейчас выслужится!). Зотов выскакивает из дома, стреляет по вице-губернатору. Тот бежит, петляет. Змеелов меткий, но пуля попадает в пуговицу шинели.

А потом начинается побоище. За десять минут солдаты сделали 750 выстрелов. Убили и ранили половину тех, кто находился в доме, в том числе нескольких женщин.

Осажденные пытались сдаться, но каждого, кто выбегал на крыльцо с белым платком, убивали на месте.

Наконец выстрелы стихли. Выживших забрали в тюрьму.

Суд состоялся здесь же, в Якутске. Своеобразный: без адвокатов. Разумеется, без прессы. Можно было не церемониться — государь император заранее начертал собственной рукой резолюцию: «Необходимо примерно наказать».

Примерно наказали. Всем дали каторжные работы, а троих — Зотова, Когана и Гаусмана приговорили к повешению. Последнего — за то, что замучил тюремную администрацию своими юридическими штучками и качанием прав. Не спасло законника даже то, что он при обороне не брал в руки оружия, отказываясь стрелять в подневольных солдат.

Два дня перед казнью Зотов провел с невестой, Гаусман и Коган — с семьями. В воспоминаниях читаю: «Шестилетняя, умная девочка Надя, дочь Гаусмана, забавлялась с отцом и вероятно не подозревала о страшном смысле этих последних часов жизни. Отец не подавал виду о своих ощущениях. Смеялся, беседовал с своей любимицей и любовался на нее».

Когана несли к виселице на носилках, потому что у него пулей были перебиты обе ноги. Так и повесили. Гаусман и Зотов надели на себя петли сами.

 

Л.Коган, Н.Зотов, А.Гаусман

В связи с этой историей Марк Твен (не революционер и вообще человек мирный) написал: «Если нынешнее российское правительство можно свергнуть только при помощи динамита, то слава богу, что на свете есть динамит!».

А через шесть лет, когда задули иные политические ветры, «Якутское дело» было пересмотрено, приговор отменен, всех выживших освободили. Нормальная такая российская последовательность событий.

Зато у Осташкина всё сложилось очень славно. В награду за усердие он при скромном чине надворного советника получил-таки якутское губернаторство. А потому что молодец и не рассусоливал.

Правда, в 1905 году его, кажется, все-таки прикончили — то ли за прежние достижения, то ли за новые. Это, впрочем, несущественно.

Существенно то, что читаешь о нравах и обычаях наших нынешних лагерей и думаешь: как же они исправно воспроизводятся, эти надворные советники. И нет им переводу.

http://izbrannoe.com/news/mysli/boris-akunin-pro-rossiyskoe-vechnoe/

 

СПРАВКА

22 марта 1889 года 33 ссыльных (по другим данным — 34: 29 евреев и 5 русских[1]) собрались в доме якута Монастырёва, протестуя против ужесточения правил пересылки в Вилюйский, Верхоянский и Колымский округа и произвола властей. Протест был жестоко подавлен вооруженной силой. В ходе столкновения ссыльных с карателями погибли шестеро ссыльных, семеро было ранено.

В автобиографической книге советской писательницы А. Я. Бруштейн «Дорога уходит в даль…» события Якутской трагедии изложены от лица одного из ссыльных. Он рассказывает о том, что по прибытии в Якутск им не было предоставлено время на покупку необходимой провизии и теплой одежды для продолжения пути далее в Среднеколымск, а путь туда пролегал по не населенной территории, необходимо было везти с собой полушубки, пимы, белье, хлеб, мясо и прочий провиант. Когда ссыльные написали заявление губернатору с просьбой отсрочить отправку, им было велено собраться на следующий день у кого-нибудь одного и ждать ответа. На следующий день когда все собрались, им было велено выйти во двор и ждать. Тут налетел вооруженный отряд под командованием двух офицеров и начал стрельбу. У некоторых из ссыльных оказалось оружие и они оказали сопротивление, но не успешно. По окончании боя выживших отправили в тюрьму (до этого ссыльные в Якутске жили на вольных квартирах), а раненных в тюремную больницу. Из Петербурга пришел приказ судить за «бунт» со всей строгостью — военным судом.[2]

Выжившие участники бунта предстали перед Якутским военным судом. Троих — А. Л. Гаусмана, Н. Л. Зотова, Л. М. Коган-Бернштейна приговорили к смертной казни через повешение, четверых — к бессрочной каторге, остальных — к различным срокам каторги. Смертные приговоры были приведены в исполнение в 4 часа утра 7 августа 1889 года вне ограды Якутской тюрьмы. Тяжелораненый Л. М. Коган-Бернштейн был повешен прямо с постели, к которой был прикован.

Еврейская община похоронила евреев-революционеров на местном еврейском кладбище. На могиле А. Л. Гаусмана был установлен памятник, но надписи на нём были уничтожены в марте 1890 года по приказу полиции.

События вызвали резкую реакцию либеральной российской и мировой общественности. В начале 1890 года нью-йоркские газеты «Volkzeitung», «Gerald», «The Banner» опубликовали обличительные статьи. Английская «Times» под заголовком «Якутская бойня» разместила письма Бориса Геймана.

Российское правительство было вынуждено удовлетворить требования бунтовщиков и восстановить прежние правила отправки ссыльных.

 

 

 

Если вы стали очевидцем интересного события или происшествия, присылайте фото и видео на Whatsapp +7 (999) 174-67-82
Если Вы заметили опечатку в тексте, просто выделите этот фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редактору.
Спасибо!
Система Orphus
ТОП НОВОСТИ
ПОСЛЕДНИЕ МАТЕРИАЛЫ